Но лучше, чтобы эта подделка у меня была, чем её не было. Когда настанет время и придёт час расплаты и бурной диверсионной деятельности, мне такой артефакт пригодится.
— Сделаю, — спокойно ответил ювелир. — Сложно будет, так как у меня нет ничего из нужного, даже инструмента, но сделаю. За соболиную шубу и двойную долю еды…
— Ты не наглей! — усмехнулся я.
— Тогда за шубу! — согласился мастер.
Дальше день прошел в работе, тренировках. Удавалось забывать тот поцелуй и тот растерянный вид Танаис, который она демонстрировала мне в лесу. Рабочий пот — он вышибает дурь.
А потом я пошел к себе, в новый дом. И тут была женщина, которая во всем хороша, красива, не глупа, хозяйственная, судя по тому, какая чистота была в доме. Но… Вот чего еще не хватало? А ведь не хватало же!
— С чего ты пригорюнился? — спрашивала Беляна.
И что ей ответить? Что был с ней, а думал о другой? Такая история для меня, человека уже изрядно пожившего, не просто в новинку, а в диковинку.
— Ты был со мной, а словно бы и не было тебя рядом, — чуть ли не плача сказала женщина, с которой я хотел забыть другую женщину.
Мы лежали на кровати, на мягкой соломе, поверх которой были положены сперва шерстяная ткань, а после и шёлковая.
Небо было пасмурное. Если бы я находился в своём шалаше, то, конечно же, ничего бы и не видел. Но здесь, в доме Власта, в его уже бывшем доме, было сразу два очага, сложенные из камней и обмазанные глиной. Они давали достаточно тепла, чтобы лежать вот так, не укрываясь, имея возможность рассмотреть тела друг друга. Для этого же и был свет — приглушённый, тусклый, но долженствующий ещё больше навевать романтизма, наделяя таинство близости мужчины и женщины особым флёром.
Нет, ничего этого не было. И я изрядно нервничал по этому поводу. Ну вот же она — истинная красотка, податливая, неискушённая в любви, готовая угодить, сделать время пребывания с ней незабываемым.
Ведь всё складывается. И Беляна действительно умница. Но… как там в народе говорится? «Любовь зла, полюбишь и козла?» Козла я не полюбил, Бог миловал. Но вот, похоже, что одна «козочка» мне точно приглянулась.
Сходить, что ли, к бабке Ведане да попросить какой-нибудь отворот? Ведь совершенно очевидно, что вот в этой своей страсти к Танаис я, скорее, приобретаю проблемы, чем решаю их. Не верю в это. Но мало ли…
Головой понятно, но другие части моего тела, как, похоже, и душа, уже мало мне подвластны.
— А можно я переселюсь к тебе? — просто и непринуждённо спросила Беляна. — С сыном.
Наивная простота. А может быть, и нет? Вот сейчас думаю, что ответить, и не нахожу. Как я могу отказать женщине с ребёнком пожить в достаточно просторном доме, который для себя строил мятежный архитектор? Да будь я трижды главой поселения, но как-то совесть не позволяет занимать такие жилые пространства, когда другие спят спиной к спине.
— Да, ты можешь приходить с сыном и здесь жить, — ответил я. — Но помнишь ли наш уговор?
Она кивнула в знак согласия. И этот кивок явно дался женщине нелегко.
— Ты можешь здесь жить, но супружничать более мы не будем, — сказал я, поднимаясь и натягивая шаровары.
Я не видел, но чувствовал, что Беляна сейчас плачет. Никогда в своей жизни — ни в этой, ни в прошлой — я не был в таком состоянии, когда мне приходилось отказывать женщинам. Так повелось, что в прошлой жизни сердце было занято: повстречав однажды девушку, я связал с ней свою жизнь.
Может быть, это и уникальный случай, но, несмотря на многие мои отлучки, командировки, иных женщин у меня не было. Да и мой организм столь бурно никогда не требовал близости с женщиной. Сейчас же я испытываю просто ураган эмоций, с которыми сложно совладать даже сознанию изрядно пожившего человека.
Светало. Правда, из-за пасмурного неба сложно было рассмотреть очевидные проблески рассвета. Я сидел на лавке за столом, которые ранее были сооружены также Властом. Хорошо он всё-таки обустроился. Жаль, что приходится учить уму-разуму этого человека, который, действительно, талантливый строитель.
— Дозволишь, голова? — задумавшись над бренным бытием, а на самом деле так и ни о чём, я не заметил, как подошёл Мирон.
Это тот самый мужик, которого мы спасли, когда монголы оставили его умирать, проломив череп. Он удивительно быстро шёл на поправку. Да здесь вообще удивительно быстро выздоравливают. Уже и Лихун, по крайней мере, нужду свою справляет самостоятельно, выходя из дома.