Девушка была в замешательстве: на этих маленьких людей не хотелось реагировать положительно, но и плохого нельзя ничего даже подумать — им, наверное, и без того несладко приходится в жизни!
Зато Аксель, казалось, вот-вот лопнет от восторга. Детей он не любил никогда — наверное, потому, что у самого была воз и маленькая тележка детских привычек — зато к такой экзотике, как маленькие взрослые люди, отнёсся с неподдельной нежностью. Он трогательно взял карликов за руки и потащил их через толпу к фургону, где Джагит с непроницаемым выражением сажал на настоящих цирковых лошадей детей и собирал с их родителей деньги.
— Старина! — издалека закричал Аксель, и все обернулись к нему. — Смотри, кого я тебе привёл. Больше не нужно доставать из тюрбана кроликов — будем доставать карликов!
— Играющих на гитаре карликов, — сказал лилипут с хитрым выражением лица.
— И немножко на кастаньетах, — прибавил вполголоса второй. — Такая, знаете, перкуссия… Если, конечно, мы оба поместимся в вашем тюрбане, достопочтенный фокусник.
Джагит смотрел на Акселя так долго и так тяжело, что Анна поняла, что что-то не так. Джагит отличался потрясающей непритязательностью во многих вещах, но словно в противовес этому, ко многим другим вещам проявлял нетерпимость, и нельзя было угадать заранее, как отнесётся он к той или иной диковине.
Наконец, маг сказал:
— Я не хочу иметь ничего общего с карликами. Без всякой задней мысли к вам, уважаемые, но это моя позиция.
— Но приятель, — начал Аксель и замолк. Он знал, что Джагита переубедить не удастся даже за сотню лет — хотя бы потому, что он проживёт дольше.
— А почему Джагит не любит карликов? — встрял я посреди рассказа.
Аксель пожал плечами.
— Может, он думает, что в прошлой жизни они были очень злыми, пили из других людей жизненные соки, или что-то вроде того, и поэтому теперь сами родились сморщенными? Я не знаю, малыш. В котелке у нашего колдуна каша из таких суеверий, убеждений, мировых концепций и религиозных табу, какая тебе и не снилась.
И он продолжил.
— В каждом уважающем себя цирке должны быть карлики, — с сомнением сказала Анна. Она чувствовала своим долгом заступиться за маленьких людей.
Но Джагит уже отвернулся. Видя, что шансы приобрести деньги на бензин и хорошую компанию стремительно падают в пропасть, карлики затараторили:
— Завтра мы придём к вам снова! Надеемся, вы передумаете!
— Все любят карликов! — горячился человечек в бандане. — Да с нами ваша выручка не упадёт никогда!
Джагит пробасил:
— Моё решение распространяется и на завтра тоже. И на послезавтра, хотя послезавтра нас здесь уже не будет.
Карлики дружно склонили головы. Плечи их опустились, а тот, что в бандане, покачал головой, разминая шею, будто боксёр, готовящийся к схватке. Требовались недюжинные силы, чтобы выдержать взгляд Джагита.
«Красная кепка» уныло сказал:
— Если дело только в том, что мы карлики…
— Завтра мы будем одним человеком, — выпалил второй и уставился на мага с вызовом.
— Подождите-ка, одним? — влез Аксель. Джагит потемнел, как грозовая туча, и Капитан оттеснил его в сторону. — Как это?
— Ты увидишь, старина, — сказал первый.
— Ты посмотришь, — сказал второй. — Нам очень понравился ваш цирк. Мы хотим здесь работать! Только тогда мы уже не будем карликами. Сам понимаешь. Мы будем одним человеком, таким же, как ты.
— Но автобус по-прежнему останется, — хитро прибавил первый. — И гитара останется.
— А вот кастаньет больше не будет, — грустно сказал второй.
Аксель выпрямился, ударил себя в грудь жестом, как он полагал, римских легионеров.
— Я торжественно обещаю, что тогда вас возьму. И сумею убедить моего друга. Он имеет предубеждение только к карликам. Но если вы вдвоём вдруг превратитесь в обычного человека — только в одного! — я с удовольствием возьму вас в труппу. Такие способные волшебники нам не помешают никогда.
Когда они ушли, танковое дуло Джагитова подбородка перенацелилось на Акселя.
— Мне они не нравятся.
Аксель мечтательно чесал подбородок. По мнению Анны, он мог так же беспечно стоять и под настоящим артобстрелом.
— Как, по-твоему, они выкрутятся?
Араб молча качнул головой, и Аксель уставился в землю:
— Вот и я не представляю. Но знаешь, я склонен им верить.
Я был порядком обескуражен.
— И что дальше?
Анна уснула, положив голову Капитану на колени, и он аккуратно прикрыл ей ладонями уши и снизил тон.