— Ну, ты же видишь, с каким удовольствием он разгуливает по лагерю голый по пояс. Это не излюбленный фокус карликов, когда они становятся один на другого и изображают человека нормального роста, это на самом деле человек нормального роста!.. Да-да, на следующий день к нам пришёл Костик, бросил гитару в кучу общих вещей и сказал в первую очередь, что мы обещали дать ему денег на бензин, чтобы заправить автобус. После этого он спросил: «Когда мы отправляемся? Вечером играет местная футбольная команда». Он исполнил своё обещание. Я бы ни за что не взял на работу человека, который не держит слова. Тем более, если это два человека. Правда, ни одного чуда он с тех пор не показал. Но он сам как чудо! Без него и его автобуса наш цирк — ничто.
Аксель выложил на стол своего туза, интересную историю, а на следующий день Анна выложила своего.
— Я не особо люблю карликов, — вслух рассуждал я наутро, всё ещё находясь под впечатлением рассказа. Под моим пристальным взглядом могла бы, наверное, закипеть сама собой вода, а Костя даже не почесался. Так же спокойно курил и занимался своими делами. — Правда, живых, я имею в виду настоящих, не встречал. Кажется. Но помню, у нас была кассета с ужастиками, так вот там…
— На самом деле, — перебивает Анна, — этого никогда не было.
— Что?
Я долго смотрю на Анну, а она так же долго смотрит на меня. Впереди завтрак и отправление; между нами таз не полностью очищенной пока ещё картошки. Мышик играется с кожурой: подбрасывает её в воздух и ловит, поэтому мы стараемся счищать для него кожурки подлиннее.
Наконец она вздыхает и произносит вполголоса:
— Эти карлики — целиком и полностью его фантазия. Но если сказать ему об этом, он страшно удивится и скажет: «Нет, точно так всё и было!» Я подозреваю, его прошлое целиком и полностью состоит из таких фантазий, но мы никогда не наберём свидетелей, чтобы опровергнуть их все. Ты говорил, что Костя рассказывал тебе историю о том, как они познакомились с нашим блаженным. Уверена, там и слова не было про карликов.
Сначала мне казалось, что Аксель на моих глазах превращается в сумасшедшего. Но потом я понял, что эта метаморфоза происходит лишь в моих глазах. Он всегда им был — консервным ножом, вскрывающим горизонт, сумасшедшим сказочником, эгоистом, который допускает, что люди вокруг него могут оказаться лишь плодом его воображения, и в то же время верит, что плоды его воображения реальны. Он всегда был частью игры, затеянной когда-то в детстве. Аксель не менялся — начало меняться моё отношение к нему. Я начал его понимать. А вот Анна, похоже, держалась за своё представление о Капитане всеми конечностями.
Пару дней спустя, когда, по заверениям Кости, на горизонте вот-вот должен был показаться шпиль берлинской телебашни, моё внимание привлёк шум в жилой повозке. Осторожно, стараясь потише переставлять ноги, я подкрался к входу и услышал испанскую речь, острую и энергичную, как взмахи мачете. Мне подумалось, что от одного этого голоса внутри повозки всё должно было превратиться в кашу, и только я это подумал, как услышал грохот случайно задетого ногой пустого ведра.
Шум стих, и Анна спросила:
— Кто там?
Наверное, слишком громко хрустнули позвонки, когда я втянул голову в плечи. Девушка выглянула, увидела меня и затащила внутрь.
— Ты что, подслушивал?
— Я всё равно ничего не понял, — потупившись, сказал я.
— И правильно. Там всё равно не было ничего цензурного, — лицо Анны горело, словно медная монетка на солнце. Она ткнула в меня пальцем, и, казалось, если бы он продолжил движение, то проткнул бы меня насквозь. — «У нас с тобой нет прошлого», — сказал он мне, представляешь? Да самое ценное, что у меня есть, это воспоминания. Чёрт его дери!
В угол повозки полетел подсвечник, откуда-то взлетели и взбалмошно закружились по помещению две сонные мухи.
— О ком ты? — спросил я и поразился, как тихо звучит голос.
Анна грохотала.
— Об Акселе, о ком же ещё! О нашем ненаглядном!.. Про будущее я его не спросила. Я слишком хорошо его изучила, чтобы угадать ответы. Знаешь, какие? Он мог сказать: «Если пожелаешь». Или — «Всё, как ты захочешь, детка».
На мой взгляд «Нет прошлого» и «Всё, как ты захочешь, детка» несколько не стыковались между собой.
— Он всего лишь хотел от меня отделаться, вот что! Чтобы я задала ему этот вопрос завтра, или послезавтра, а лучше — вообще никогда. Он ни на грамм не полюбил меня со дня нашей первой встречи.
Я окончательно запутался. Возможно, стоило позвать Марину, она-то уж разбирается во всех этих вопросах всяко лучше меня. Она же девочка. Или Костю. На его стороне жизненный опыт. Или Джагита. Словом, мне очень хотелось позвать кого-то взрослого. Но никого рядом не было, и единственным взрослым пришлось стать мне.