— Всё слишком гладко, — сказала Марина. — Никто не ругается, что так плохо пахнут животные. Но разве это не хорошо?
— Я сразу добыл электричество, — заметил Костя. — Все такие добрые. В центре города, где одни снобы — все такие добрые. Не понадобилось даже показывать тигра.
— Против нашей труппы ополчился сам город? — таким голосом, каким пытаются вызнать что-то важное у маленького ребёнка, спросила Анна.
— Всё здесь заточено на то, чтобы дать нам выступить и выпроводить отсюда как можно скорее, — тоном гегемона ответил Акс. — Они смазали маслом и закидали банановыми шкурками дорогу от входа в город до самого выхода.
Я краем глаза смотрел на Джагита. Теперь он казался мне чуть ли не самым мудрым в труппе. Но Джагит хранил молчание и приглаживал бороду.
Марина проковыряла дырки в глазах Арнольда Шварценеггера, и теперь казалось, что с нами говорит лицо на афише. В наступившей тишине голос Акселя прозвучал словно голос с того света.
— Есть только один способ не подчиниться воле этого духа из машины. Нам нужно завалить выступление.
Мы с Мариной ахнули. Анна скрестила руки на груди и сказала:
— Только не моё.
Костя и Джагит выглядели невозмутимыми; первый так и вообще устроил между колен неизвестно откуда добытый прожектор и, сняв стекло, пытался поменять там лампочку. Кажется, всё его внимание сосредоточилось на этом процессе.
— Тогда ты будешь открывать шоу. Чтобы усыпить бдительность. А потом мы ударим по всем фронтам.
— Кого? Бдительность кого я должна усыплять?
— Не знаю. — Аксель завозился в своей коробке, и та качнулась, опасно накренившись на одну сторону. Я подскочил как раз вовремя, чтобы помочь Марине исправить перекос. — Зрителей, жандарма, не знаю… просто делай всё как обычно. Ты умница, у тебя всё отлично выйдет.
Я попытался придать в своём воображении городу Зверянину человеческие черты, как это получилось с Краковом, но понял, что ещё недостаточно его знаю.
— Почему бы просто не сделать, как он хочет? — пискнула Мара. — Почему бы не выступить и не уехать? Всё ведь идёт так хорошо! Нам наверняка хорошо заплатят.
На миг наступила тишина, а после у нас возникло ощущение, что Аксель попытался замахать в своей тесной коробке руками. Мы с Марой отчаянно подпёрли её с двух сторон собственными спинами.
— Джагит объяснит. Джагит, объясни.
Все взгляды устремились на бородатого волшебника. Тот недобро смотрел в глаза старику Арни.
— Я ещё слишком юн, чтобы объяснять такие вещи, — сквозь сомкнутые губы он втянул воздух, так, что получился высокий шипящий звук: «фью-ууть!», и продолжил: — Ещё не дорос до этой полки, чтобы разложить на ней всё, как нужно.
Анна наклонилась ко мне и восхищённо шепнула:
— Заговорил эпитетами.
— Но ты же понимаешь, почему так?
Джагит кивнул, будто бы Капитан мог уловить этот жест. И Капитан уловил. Он сказал:
— Вот видите, Джагит понимает. Просто примите это как данность. Бродячий цирк Акселя и Компании ни один чулан не оставляет закрытым. Начинай выступление, дорогая. Потом выйду я. А дальше как пойдёт. Уже довольно темно, и нас, кажется, заждались. Распускай команду и полезай ко мне сюда. Обсудим детали.
Мы оставили их одних и не могли найти себе место до тех пор, пока не вернулась Анна и не ткнула пальцем в стремительно темнеющее небо.
— Мы вот-вот начинаем.
Я вскинул голову и увидел несколько квадратных облаков, соприкасающихся друг с другом углами, будто белые клеточки на шахматной доске.
Анна убежала переодеваться, наскоро втолковав что-то Марине, и та повернулась ко мне.
— Ты умеешь обращаться со скакалкой?
— Едва ли, — ответил я, и девочка поморщилась. Она была уже готова для выступления. В своих шароварах-алладинах и чёрной майке на лямках, сама тёмная и с горящими чёрными глазами, она походила на восточного принца. — Я плохо прыгаю.
— Тебе прыгать не придётся. Мы с тобой будем держать скакалку для Анны и Цирели. Но для начала поучишься прыгать сам. Пошли, потренируешься…
Я старался, осознавая, что это первое моё задание после того, когда мне доверили поджечь фитиль Маришиной огненной пои, и от меня теперь зависит выступление девушки. Или девушек, если Цирель можно считать за таковую.
Кажется, наличие электричества, пусть даже всего одного тройника, одну розетку из которого навечно завоевала переносная плитка, позволило моим артистам отрастить новую пару крыльев. Громкую, феерично переливающуюся всеми цветами радуги. Анна достала откуда-то рупор, странный его вариант, втыкающийся прямо в розетку и создающий в округе приятный потрескивающий фон. Голос девушки разносился далеко окрест. Она созывала всех на представление, обещая «невероятное иллюзионное шоу» и «долгожданное возвращение давно пропавшего лидера труппы, мистического йога, из его астрального путешествия прямо у вас на глазах». Я решил, что на такое мне самому будет интересно посмотреть.