Аксель кивает на Костю в пластиковых очках возле распахнутого рта «Фольксвагена». Похож на шеф-повара, раздумывающего, как бы разделать такую большую рыбу.
— А такси так и не приехало, — вставляет Анна.
Всё вокруг маялось и ожидании непонятно чего. Я уселся прямо на подогретые солнцем камни, обхватил руками голову, чтобы создать в этом плывущем мире хоть одну точку опоры.
— Это всё она делает.
— Кто же?
— Город. Зверянин. Я сумел её представить, — я ткнул пальцем в висок.
Мои успехи, кажется, не больно-то волновали Акселя.
— Нужно придумать, как нам повернуть вспять время. И сделать так, чтобы вчера стало сегодня.
— Повторить представление? — спрашивает, заходя на очередной вираж, Анна.
— Ну уж нет! — хором отвечаем мы с Акселем.
Костя стягивает испачканные в масле перчатки и швыряет их себе под ноги.
— Я не могу больше ковыряться в этом долбаном моторе! Там всё в порядке! Но ничего не заводится. Катушка зажигания просто не даёт искры.
Краем глаза я замечаю работника городской службы с мешком и щипцами для мусора. Он пытается подобраться к брошенным перчаткам.
Капитан не обращает ни на Костю, ни на уборщика никакого внимания. Дирижируя сигаретой, он рассуждает:
— Она сразу пасует перед любым напором. Рвётся, как натянутая бумага.
— Словно маленькая девочка, — подсказывает Анна.
Из фургона высовывается лохматая голова Марины.
— Избегает любого конфликта, — состроив умную мину, говорит она.
Я покивал. Я был рад её видеть, так, что сам с жаром включился в разговор:
— Давайте его устроим! Этот конфликт! Что же тогда будет?
— Девочки не любят скандалов, — поморщилась Мара.
Я и не заметил, что Капитан внимательно нас слушает. Теперь же он яростно замахал руками.
— Нет, нет, ни в коем случае! Что делает маленькая девочка, когда с ней пытаются ругаться?
— Плачет?
— Устраивает истерику. — Он посмотрел на меня. — Но ты тоже прав. В лучшем случае нас зальёт каким-нибудь ливнем. В худшем — разнесёт к чертям. Провалившийся асфальт, обезумевшие жители. Что угодно.
Я воскресил у себя в голове образ женщины со штукатуркой на лице.
— Мне кажется, она не маленькая девочка.
— И к тому же, любит выпить, — встряла Анна, про которую мы совершенно забыли. — Не зря же здесь так много торгуют спиртным. И торговые точки не закрываются на ночь. Ни разу раньше не видела, чтобы алкогольные магазинчики не закрывались на ночь.
— А их здесь много? — осторожно поинтересовался Аксель. — Ни черта не помню.
— Мы нашли вчера сразу же.
— И что делали? Йо-хо! Ничего не помню. Надо же! — он тряс головой.
— Мы с Костиком пошли спать, а ты остался. Нашёл себе собеседника.
— Какого собеседника?
Аксель хлопал глазами, будто человек, которого только-только растолкали ото сна.
— Кота, — подсказала Анна. — Такого, серого. Ты пил и болтал с ним, а он слушал. И может, что-то отвечал — вот уж не знаю.
Артисты переглянулись. На лице Капитана появилось глупое выражение.
— Я не любитель общаться с котами. Если, конечно, они не занимают меня умной беседой и не составляют приятную компанию, — я от души понадеялся, что нас не подслушивает Луша. — Чем тот кот меня так завлёк? Особенно, если брать во внимание, что больше ничего в этом искусственном городе меня не заинтересовало.
Анна и Костя одновременно пожали плечами. По лицу Капитана было видно, что он что-то пытается вспомнить. Наконец он хлопнул в ладоши объявил:
— Мы никуда не уедем до завтрашнего утра. Ночью выйдем на охоту.
— За котом? — спросил я.
Аксель посмотрел на меня как на идиота.
— Конечно нет. Идите отсыпайтесь. До полуночи ещё достаточно времени.
Тем вечером я вспомнил приют. Мы сейчас словно тогда, в детстве — мальчишки, готовящиеся к ночной вылазке наружу. Сидели на кроватях и тихо ждали, когда заснёт воспитательница. Мерно и старательно дышали. У нас в спальне, как и в любой спальне в этом крыле, был односторонний интерком, который позволял воспитательнице прослушивать комнаты. Очень удобно, если хочешь выучить несколько новых бранных слов, и мы иногда предоставляли нашим пани-воспитательницам такую возможность, подкрадываясь к интеркому и внезапно произнося ругательства над самым микрофоном. После чего требовалось рассредоточиться по этажу, по соседним комнатам, и, слушая неотвратимо приближающийся стук каблуков по паркету, быстро организовать себе алиби.
Несмотря на общую идею, напоминающую концентрационный лагерь, интерком подарил нам много весёлых минут.