Дойдя до реки Мемории Луи остановился и вздохнул. Речной воздух защекотал его ноздри. Он уже давно смотрел на подобное воспитание как бы со стороны. Отсутствие смелости и безоговорочного полного принятия привело его к мудрому наставнику, который по воле случая встретил его у этой самой реки. В конце концов его бунтарская натура пробудилась и после осознания своих границ и яркости Луи словно лев нарычал на родителей и покинул отчий дом с небольшой котомкой на спине. Ему пришлось воспитывать в себе самостоятельно принятие, терпение и умеренность во всём, взращивать утраченные за годы доброту и доверие к другим людям, прибиваться к театрам и балаганам и учиться не покладая рук.
Наконец скопив достаточно капитала — хотя капитал слишком громкое слово для такого мизерного количества монет — и найдя единомышленников он осмелился создать свой театр. Его постановки не сразу стали триумфальными, а шлифовались трудом и временем. Популярность приходила постепенно, как и новые люди, и вот он стал тем, кто он сейчас. Луи с грустной ностальгической улыбкой посмотрел в воду реки Мемории и бросив туда камешек с мостовой вгляделся в разбегающиеся по водной глади круги. В этих кругах казалось была вся его жизнь: его зрители собирались кругом, вереница повозок и его новая семья окружали его, и он был их центром и опорой.
Подумав о семье Луи поправил сюртук и быстрым шагом направился обратно к разбитому палаточному лагерю. Мерцавший вдалеке огонёк костра был для него спасительным оазисом, в котором его ждали с распростёртыми объятиями. Большинство из тех, кто сейчас шёл за ним, он собрал и «вырастил» самостоятельно: кто-то приходил к нему полностью разбитый и нуждающийся, кто-то прибивался с малолетства, а кто-то бежал от своей прошлой жизни как от огня. Несмотря на нежелание заводить собственных детей — что, к слову, общество несомненно порицало — ему приходилось заниматься воспитанием чужих. Ему было достаточно и этого. Вэлентайна он, к примеру, подобрал ещё совершенно юным мальчишкой, когда тот оказался на улице без крова, еды и наследства погибших от рук разбойников родителей.
Луи пришлось изрядно потрудиться, чтобы вырастить из мальчика не сомнительного юношу, а галантного и вежливого джентльмена. Несмотря на стеснительный робкий характер Вэлентайн никогда не был обделён вниманием и поддержкой и делал шаги по своей жизни зная, что его непременно подхватят чужие натруженные руки. Разумеется, Луи никогда не брался за розги, ремни, кочергу и за любые другие орудия пыток для нерадивых детей и учеников. Он не желал, чтобы кто-то из его подопечных повторял полученный им от воспитания родителями в детстве грустный опыт, поэтому старался пресекать даже мысли о подобного рода наказаниях и всегда избирал другой подход.
Однажды Вэлентайн в попытке потренироваться в кувырках и колесе сшиб любимую глиняную вазу, которую Луи сделал собственноручно. Раздосадованный найденными черепками Луи покачал головой, но ругаться на напуганного ребёнка не стал. Выразив недовольство он решил проблему простыми объяснениями и тем, что показал другую площадку для подобных манёвров. Кроме того, поощряя интерес к сценическому искусству и пируэтам Луи попросил одно из своих умельцев поддержать Вэлентайна в начинании, чему мальчишка был несказанно рад.
Проходя между палаток Луи глядел на счастливые лица. Почти все были заняты делом: кто-то репетировал сценический бой с простыми ветками в руках, кто-то сочинял стихи и сценарии, кто-то болтал или занимался приготовлением сытного ужина. От висящего над костром большого котла тянуло сладким и в то же время пряным запахом перца, помидоров и чеснока. Сегодня подопечные готовили Джамбалайю в качестве праздничного ужина, ведь завершился первый день премьеры в родном городе. Собравшиеся определённо чувствовали себя комфортно, ведь каждый имел свой угол — пусть даже и в виде палатки — свои вещи и крепкое плечо рядом.
В общей толпе не хватало лишь Вэлентайна, но тот объявился достаточно быстро. Взъерошенный и немного растерянный он остановился возле Луи.
— Я не опоздал? — пытаясь выровнять дыхание тихо спросил юноша.
— Нет. — с улыбкой потрепал по плечу подопечного Луи. — Ну что, купил?
— Купил. — кивнул заливаясь румянцем он. — И к мяснику успел зайти. Уже мясо отдал тем, кто сегодня готовит.
— Молодец. — одобрительно кивнул рыжий. — Идём, потребуем ужин по традиции, а то они ещё на полтора часа процессию задержат со своими сплетенками, ты же знаешь…