— Но не жестоко, по-вашему, держать их в тесных клетках?
— Они просто стоят, а посетители смотрят на них, — пояснил он.
Итак, я узнал все, что мог о «Звероферме Эбена», поэтому перешел к делу:
— Послушайте, я нечасто бываю в здешних краях, но, кажется, поблизости есть еще один дом? — я показал туда, где видел с воздуха дом с четырьмя машинами, припаркованными за ним.
Он помахал козлиной бородкой:
— Точно. Есть такой в миле или двух отсюда.
— Там живет кто-нибудь? Видели ли вы какие-нибудь машины?
— Кто-то там живет. Вчера здесь остановилась машина, полная мужчин. Они выехали с того проселка, когда я завозил первый груз. Мы поболтали немного.
— О чем же?
— Интересовались, чем это я собираюсь здесь заняться. Я еще не установил тогда свою вывеску. Но я ничего им не рассказал. Мне не понравилось их поведение.
— Нагло вели себя?
— Это хулиганье. Мне все стало ясно по их манере говорить. «Эй, дед, — сказал один из них, — за каким чертом ты здесь околачиваешься?» Словно он владел всей Калифорнией. Даже если это и так, он не владеет мной. Я посоветовал ему быть поосторожней с выражениями, или я разобью ему нос.
— И что же они ответили на это?
— Просто рассмеялись. Потом уехали на своей большой черной машине.
Если это были мальчики Домино, подумал я, они решили, что им незачем беспокоиться по поводу старика Хоумера Эбена. Я попросил описать их, и он попытался, но мне это ничего не говорило.
— Вы хотите повидать этих грубиянов? — спросил он.
— Верно. По крайней мере, я хотел бы убедиться, те ли это грубияны, которых я ищу.
— Да вот они едут опять. Можете остановить их и познакомиться. Мне же надо заняться зверями. Особенно Этель.
— Разумеется, — откликнулся я, — особенно Этель.
Его слова наконец дошли до меня.
Они едут?.. Да, они уже приехали.
Большой черный седан «империал» катил в сторону города — уже не к «Вечному ли покою»? Не время было стоять и размышлять. Мне следовало убираться отсюда поскорее.
Машина делала около восьмидесяти миль в час, но все же, когда она проскочила мимо нас, по крайней мере, два лица были повернуты ко мне, и их хозяева, очевидно, узнали меня. Я же разглядел роскошные черные волосы, тонкий нос и заинтересованное выражение физиономии Ники Домано, а также не менее заинтересованное, хоть и более плоское и несчастное лицо Башки.
С другой стороны от Ники промелькнула то ли одна, то ли две тени, так что в «империале» ехали четыре, а может, пять профессиональных убийц.
Если бы даже я не узнал их, я сразу бы понял, что что-то было не так, ибо «империал» нырнул вниз, а его шины завизжали, когда водитель врезал по тормозам. Машину повело в сторону, потом она выпрямилась на дороге, тормоза снова схватили, машину опять повело, и... вы правильно меня поняли. Я уже не смотрел на них.
Я бежал как ненормальный к своему «кадиллаку», прыгнул в кабину и повернул ключ зажигания. Они, пожалуй, сожгли долларов на сто резины на своих шинах, пока не остановились. Они хотели меня видеть, сказал я себе.
А видеть они меня хотели, чтобы убить.
Сомнений уже не оставалось.
Они остановили наконец свой седан, и один из них высунулся, прицелился и выстрелил. Пуля попала в асфальт и срикошетила куда-то в холмы. Я включил скорость и рванул с места, потом врезал по тормозам и резко повернул руль вправо.
Хоумер Эбен сидел в кабине своего грузовика и вытягивал его длинный кузов на дорогу, чтобы заехать через ворота на подъездную дорожку. Он отваливал от обочины, а я-то был припаркован на той же стороне улицы, передком к нему, и вынужден был притормозить, чтобы обогнуть его грузовик. Но место для маневра еще оставалось, и я проскочил.
На открытой дороге я вжал акселератор до пола и поглядел в зеркало заднего вида. «Империал» уже развернулся и мчался вслед за мной. Я услышал еще два выстрела. Отвернувшись от зеркала, я увидел длинный кузов грузовика Хоумера Эбена посреди дороги, поворачивающий по большой дуге к воротам.
Потом я смотрел только вперед, развивая пока лишь тридцать миль в час и мечтая о ста и даже о ста десяти. Разогнался я только до сорока.
Раздались еще два-три выстрела, которые не причинили мне никакого вреда, и потом еще один. Сразу же после него послышалось нечто вроде «фьююю-клинг», а за ним последовало «кланк-кланк-кланк». Моя правая задняя шина спустила, и я уже ехал на ободе. «Кадиллак» резко потянуло вправо.
В общем-то выбора не было. Поэтому я не стал бороться с рулем, а позволил своей машине съехать вправо с дороги, распахнул дверцу, выпрыгнул и припустил со всех ног. Быстрый взгляд направо и налево, и я обнаружил кусты и деревья по обеим сторонам Кипарисовой дороги, но слева заросли казались гуще, и я рванул туда.