Я еще только стартовал, когда визг тормозов заглушил все другие звуки, за ним последовал дикий скрежет гнущегося и трескающегося металла. После краткого мига тишины опять раздался грохот и звон разлетающегося вдребезги стекла.
Я оглянулся и остановился.
Длинный шаткий кузов грузовика Хоумера лежал на боку. «Империал» стоял поперек дороги: вся его передняя часть была разбита и смята, капот торчал вверх. Правая передняя дверца распахнулась, и Башка растянулся на асфальте лицом вниз.
Пока он с трудом поднимался на ноги, раскрылась задняя дверца, и из нее вылез покачивающийся Ники Домано. За ним выскочили еще двое, судя по всему невредимые.
Я подумал, что раз мои преследователи пострадали в аварии, я могу вернуться в «кадиллак» и уехать даже на спущенной шине. Но куда там.
Три мужика — я даже не пытался рассмотреть, кто именно — уже мчались в мою сторону, через пару минут к ним вполне могли присоединиться еще двое. Я вытянул кольт. Однако их было слишком много, к тому же я бы ни за что не успел добежать до «кадиллака». Да и это направление не могло устроить меня — я бы приблизился к ним.
И я побежал в сторону от шоссе. Всего в двадцати ярдах от дороги были заросли плакучих ив и среди них немного берез. Я рванул туда, низко пригнув голову. И хорошо, что пригнул.
Раздалось два или три выстрела, но пули пролетели достаточно высоко. Потом прозвучал смертельный «кашель» 45-го калибра, и пуля практически прочесала мои волосы. Ничего не скажешь, даже для промаха это был отличный выстрел.
Этот причесавший меня кусочек металла впустил новую порцию адреналина в мою кровь и приделал крылья к ногам. Я кинулся к деревьям, по крайней мере, на скорости чуть ли не в шестьдесят миль в час, и был уже среди них, когда случилась странная вещь. Ощущение было такое, словно крылья на правой ноге подняли ее вверх и воспарили вместе с ней.
Ступня внезапно отлетела куда-то в сторону. В следующий момент я скользил по земле, целясь головой в ствол дерева, и тут — БЭМЦ!
Больно? Еще как! Какой-то момент я лежал без движения. Недолго. Секунду или две. Потом я сделал отчаянную попытку подняться. Я тянулся руками во все стороны, надеясь за что-нибудь ухватиться — за землю хотя бы, но я не мог нащупать и ее.
В конце концов, я оперся руками о землю и с трудом поднял себя. Проделывая это, я взглянул на правую ногу — на туфле не было каблука. Его отстрелили. Это никуда не годилось. Я вспомнил, как поступали артиллеристы: перелет, недолет, а следующий раз точно по цели. Сначала по волосам, потом в каблук. Они взяли меня в вилку.
В моей голове начало проясняться: эти ребятки не собирались шутить. И они находились совсем рядом.
Я был заряжен бежать снова, только не соображал, в какую сторону.
Когда я стукнулся головой, это, похоже, отрицательно подействовало на мой слух, но теперь звуки начали проникать в уши. Я слышал топот ног — сзади меня. Многих ног. Потом — крэк, пуля вонзилась в ствол дерева в нескольких дюймах справа от меня.
Я резко развернулся в согнутом положении и выстрелил. По крайней мере, так мне показалось. Я даже не соображал, что так и не потерял кольт, а мое движение было чисто рефлексивным. Я просто поднял правую руку и, увидев худого, седовласого мужика среди деревьев, нажал указательным пальцем на курок. Если бы я потерял свою пушку, мне был бы конец, ибо седовласый сжимал в руке кольт 45-го калибра, а в нескольких футах за его спиной было еще четверо негодяев.
Моя пуля поразила его в живот. Он упал не сразу, выронил пистолет и начал опускаться на колени.
Высокая лысая обезьяна скакала вслед за ним, я выстрелил слишком поспешно и промазал. На второй прицел я потратил немного больше времени и попал — то ли в грудь, то ли в плечо — в тот самый момент, когда раздались сразу два выстрела и пуля продырявила мне пиджак.
Двое из оставшихся мужиков бросились под прикрытие деревьев, но на открытом месте я ясно видел с пистолетом в руке Ники Домано, скользящего по листве, когда он пытался остановиться. Но он пока не целился в меня. Пока.
Мысленно я вел подсчет. Один патрон потрачен на седовласого типа, два на обезьяну. Три остаются. Хорошо считаю свои выстрелы.
Я прицелился в Ники Домано и нажал на спусковой крючок. Клик.
Что такое? — опомнился я. Что это за «клик-клик-клик»?
Мозги мои соображали еще туго, но мне все же хватило ума понять, что тут что-то неладно. Разве не должно было прозвучать «бэнг-бэнг-бэнг»?