Глава 1.
Я в себя посреди уже остывшего поле боя. Тела воинов, лошадей и разорванные знамёна покрывали сырую землю настолько плотно, что казалось под одним слоем мертвецов скрывался другой. Стальные доспехи, крепко опоясывающие мое тело, казались совершенно неподъемными. Кое-как я встал на ноги. Рука была сломана и безвольно болталась словно лоскут ткани. Каждый вздох отдавался острой болью в груди. Ребра, видимо, тоже были сломаны. Используя кусок древка от копья, опираясь на него словно на трость, я медленно шел, переступая изуродованные войной трупы. Невыносимая головная боль постоянно заставляла останавливаться и ждать пока пульсирующая волна сойдёт на нет. Вороны уже слетались со всей округи, а клекот их голосов звучал как извращённый, торжественный гимн, ознаменовывающий начала грандиозного пира. Это не казалось мне отвратительным, даже наоборот. У всего есть начало и конец. Конец одного — всегда обозначает начало чего-то другого.
За рассуждениями я и не заметил, как отошел от поля брани на почтительное расстояние. По пути я сбрасывал грузные доспехи, оставляя за собой железный след, ничуть не жалея потери, все стало казаться таким ненужным и бессмысленным. Лёгкие, но крупные снежинки медленно падали на засохшую траву, с тёмно-серых небес. Клубы пара вырывались из моих лёгких, но я не чувствовал холода, как и боли сломанной руки. Силы покидали меня, но я продолжал свое бесцельное путешествие, пока не осел наземь, а сознание окутал туман."Я жалок." - подумалось мне. Какой капризный бог решил так пошутить надо мной? По всей видимости, я должен был погибнуть в бою как остальные воины, а вместо этого я умру тут, в поле, изувеченный, переломанный и потерявший себя. Хоть я и не помнил за кого я воевал, да я даже не помню своего имени и рода, но погибнуть в битве, всё ещё казалось лучшим исходом. Силы полностью ушли вместе с последним вздохом и я упал лицом в мягкую сухую траву.
Тьма. Беспросветная. Вязкая. Я погружался в эту тьму все глубже и глубже. Я не мог пошевелиться, не уж тем более что-то сказать. Поэтому продолжал тонуть, пока перед моими глазами не возникли еле уловимые силуэты. Это демоны пришли забрать меня? Я чувствовал, как они ощупывали мое тело и переговаривались между собой. Не могу разобрать, только обрывки фраз: "...зачем..." "...опасно...мертвец..." "...дышит...". Демоны перестали говорить и теперь волокут меня в ад. Ну и пусть, мне кажется, я этого заслужил.
Первое, что я услышал это детский смех, и тут же попытался встать, но всё ещё не мог. Я лежал на полу, устланном стареньким татами, к руке были привязаны бамбуковые дощечки, а сама же рука выглядела гораздо лучше. Голова также была перевязана. Комната, в которой я находился, представляла собой небогатые крестьянские апартаменты, все вещи и предметы быта были чистыми и аккуратными, но в значительной мере потертыми и старыми. "Я всё ещё жив" мелькнула мысль. Пока я оглядывался, не заметил как ко мне подошла молодая женщина.- Вам уже лучше, господин?Смиренно сев на колени передо мной, спросила она.- Да... - произнес я и тут же закашлялся. В горле пересохло так,что любой звук причинял боль.Девушка незамедлительно протянула мне стакан с зелёным чаем. Трясущейся рукой я принял из ее рук подношение и принялся жадно пить.- Не спешите, Господин. Вы ещё слабы.- Где я? - утолив жажду, спросил я.- В доме моего отца, Господин.- Как долго я спал?- Уже седьмой день, Господин.Я поставил стакан рядом с собой. Семь дней. Мне они казались одним мгновением. Увидев мое растерянное лицо, девушка спросила:- Меня зовут Айяно. Как мне называть вас, Господин?- Я... - только я открыл рот, как слова закончились. А кто я? Пытаясь вспомнить свое имя, я застыл с открытым ртом. Я не помню. Не помню кто я. Когда бред в некуда, это казалось мне незначительным, но теперь, когда я понял, что жив, это стало очень важно.- Я... Не помню своего имени.Айяно с пониманием кивнула и сказал:- Вы были весь израненный, а ваша голова рассечена. Не удивительно, что вы потеряли память. По правде говоря, я думала, что вы покинете нас, но вы невероятно сильный человек, господин.Сказав это, Айяно медленно поднялась с колен и подошла к аккуратному очагу ирори, находившийся посреди комнаты. Прямо над ним с потолка опускался длинный бамбуковый шест, заканчивающийся металлическим крючком, на котором, объятый языками пламени, висел черный от сажи чугунный котелок. Айяно, аккуратно сняла его с огня и принялась наливать содержимое в миску. Хоть я и не помнил ничего про себя, но запах рисовой похлёбки узнал сразу. Этот запах вызывал ощущение уюта, спокойствия и полной безопасности, но я не мог объяснить с чем это связано.Айяно накормила меня, и убедившись, что я в порядке, она покинула комнату. Лёжа на спине, я продолжал размышлять о произошедшем. Сразу несколько чувств боролись между собой за право овладеть мной. С одной стороны, я был рад, что остался жив и благодарен своим спасителям, а с другой, меня терзало чувство невыполненного долга. Как будто я должен был умереть в битве и то, что сейчас я нахожусь в этом уютном доме, казалось несправедливым. За рассуждениями я и не заметил, как заснул.