Взгляд тяжелый и пронзающий, голос грубый и неприветливый, а магия огня, явно поднявшая уровень, клокочет в груди, требуя вырваться на волю. Был бы он не в стенах академии, точно призвал одно из умений и вызвал стоящего профессора на бой. Но это привело бы к непоправимому ущербу, который понесла бы академия и сир Винтер. Поэтому я взяла на себя ответственность и потушила пылающего гневом сира Этиора, сказав:
— Никто и ни во что меня не втягивал, сир Этиор. Как Жрица Света, благословленная Пресветлым, отмеченная его дланью, я не могла пройти мимо беды несчастного студента, попавшего в неприятности, — и посмотрела на стоящего в стороне профессора Ихтарриса.
Он не обращал внимания на нас с сиром Этиором, наблюдал за процессом восстановления разрушенной стены. Лишь раз профессор Ихтаррис посмотрел в нашу сторону. И столкновение взглядов, стального и золотого, пробудило в огненном маге приступ гнева. Сир Этиор, из-за этих мгновений, тут же сжал с силой руки в кулаки, скрипнул зубами, процедив что-то нечленораздельное. А может, и вовсе на пустынном наречии.
— Сир Этиор, что у вас в руке? — поинтересовалась у полуифрита, увидев сложенный в два раза листок, но уже многократно смятый и изрядно потрепанный. Отпуская ситуацию, не смотря в строну профессора Ихтарриса, сир Этиор отвечает:
— Риат передал через студента послание, что будет ждать нас завтра на рассвете у главных ворот академии. А пока просит… — на этих словах он скривился так, словно попробовал самое горькое и неприятное во всем мире лекарство, или восточный фрукт, названый лимоном, — …его не беспокоить и по академии не искать. Гад! — все-таки добавил лестный отзыв о мечнике сир Этиор, резко разворачиваясь и покидая общество пространственных магов, приглашая меня следовать за ним. И уже покидая коридор, услышала голос пространственного мага, заставившего обернуться и чуть улыбнуться.
— Доброго вечера, майнэ Жрица, — пожелал профессор Ихтаррис, смотря на меня сталью глаз, в которых не было той неприязни, как при первых минутах нашего общения у дверей кабинета ректора.
— И вам, профессор Ихтаррис, — ответила мужчине, следуя за пылающим гневом сиром Этиором, оставляя позади коридор межпространственного перемещения.
27 глава «Последняя часть копья. Энор»
Кристиан
— Встретился с девой Света? — спрашивает отец, не открывая глаз, продолжая делать вид, что дремлет или пытается заснуть. Но не получается.
Весь день, вечер и часть ночи они с Винтером и прибывшим на зов Дриззелом, в кабинете ректора академии, обсуждали дела Севера и обстановку, которая накалялась из-за послушников храма Светлого Владыки приближающихся к границам снежных государств. Виной то само треклятое Копье Света, части которого разбросаны по Северным землям.
— Встретился, — отвечаю, вспоминая ее выражение лица и реакцию на мое появление, — ничего особенного в ней нет, — поясняя: — Дева Света, как дева Света. Воспитанная в любви к небесам и их Владыке. Видно по благодати, ее окружающей. Энергия света так и стелется за ней следом.
— Магия? — спрашивает моего мнения отец, что-то подразумевая, но не говоря, умалчивая, как и всегда.
— Целитель она, судя по быстро сращенным ребрам Жозена, неплохой, — но этим меня не удивишь. Целителей и в академии достаточно, — в остальном, ничего выдающегося.
Почти все воспитанники и воспитанницы храма, достигшие титула Жрец, владеют целительской магией не ниже «А» уровня и таким же шлейфом благодати Пресветлого. Как и навыками письменности, каллиграфии, чтения, даже на других языках. Не брезгуют наставники в храмах делиться и историческими сводками. Учить военному делу.
— И все? На этом дева Света, как личность закончилась? — ненадолго сон его отпустил, в глазах промелькнул блеск интереса.
— По моему мнению, — отец не спорил, а снова поддался дреме. Раз леди Жрица не интересна, значит, не интересна.
А те теоретические знания о порталах и последствиях неправильного использования, как мне кажется, это просто чья-то или блажь, или порок. Ведь храмовники не все слепо верующие и уверенные в том, что любая другая магия, кроме светлой — это зло. Есть и адекватные жрецы и сановники. Знаю пару последователей Пресветлого, которые, несмотря на мою принадлежность к темной расе и вкусовым особенностям, не спешат при встрече читать молитвы и призывать карающий огонь Владыки.