Вот только о ступеньках никто не предупредил.
Маршрут буквально оказался замком, расположенным на гигантской скале. Мы появились у подножия и начали восхождение к вершине, по возможности уничтожая человеческие тени, вторгшиеся в это пространство. А еще там были защитники крепости – тоже тени людей, – которые сражались против захватчиков. И мне стало ясно, почему Лон так любит этот маршрут: кажется, будто помогаешь оборонять крепость. Иногда защитники даже реагировали на нас, будто не ожидали увидеть сетари, а один вроде бы поблагодарил Зи.
Но, боги, сколько же там было ступенек!
Думаю, Кетзарен сделала много дополнительных и ненужных переносов по воздуху, за что я искренне признательна. Не верю, что когда-нибудь смогу обрести такую же хорошую физическую форму, о чем и сообщила Маре по возвращении. А еще о том, как продолжаю тут же засыпать после тренировок вместо положенной пробежки. Мара в ответ заметила, что я за прошлый месяц дважды попадала к медикам и что такая прогулка по лестницам круче любой пробежки. Интерфейс все время позволяет им отслеживать мой сердечный ритм, и они действительно больше заинтересованы в сохранении моей жизни, чем в том, чтобы сделать из меня упрощенную версию сетари.
Вот только послезавтрашнюю тренировку по уклонению от ударов все равно никто отменять не собирался. Мара заявила, мол, она хочет убедиться, что если на меня набросится с кулаками ватага детей, то у меня будет шанс отбиться. Похоже, она все-таки считает меня совершенно безнадежной.
Пятница, 22 февраля
Я могу ее оставить?
Я накатала целый список того, что нужно прикупить во время вылазки в город, типа плетеных ковриков в гостиную и чего-нибудь для легкого перекуса. Да, знаю, многое можно приобрести через интерфейс, и тебе все доставят, но меня привлекала, скорее, возможность выйти из КОТИС и осмотреться. Кроме того хотелось постричься, а Кетзарен вроде была не прочь отвести меня в парикмахерскую, хотя и понимала, что потом придется сидеть и ждать. Ее длинные черные волосы всегда идеально прямые и блестящие, и на их фоне мои секущиеся кончики смотрятся еще хуже.
А еще так здорово, когда есть повод надеть что-то кроме униформы и увидеть Кетзарен в милом платьице. Я частенько задумывалась, часто ли первый отряд общается с людьми за пределами комплекса. Не кажутся ли им гражданские слишком надоедливыми и забавными? Удается ли ребятам с кем-то встречаться? И есть ли какие-то правила насчет отношений между членами отряда? Думаю, им и жениться разрешено, судя по Мейзу.
Мне было интересно, как много из этих тайн получится разгадать, проведя целый день с одной лишь Кетзарен. Но она ждала меня вместе с Джех из второго отряда, так что идею пришлось отложить на потом. С Джех всегда очень уютно и спокойно, поэтому я совсем не возражала против ее компании, хотя когда тебя вот так сопровождают и называют это «шопингом», начинает казаться, будто попусту отнимаешь чужое время.
Однако стоило нам подойти к одному из выходов из КОТИС – большим дверям под охраной зеленых костюмов, – как завыла тревога. Бип-бип-бип. Настоящий звук, не через интерфейс, что здесь случается крайне редко. Раздел «экстренные ситуации» в интерфейсе резко заполнился сообщениями типа «Изоляция» и «Вторжение-1», и двери наружу начали закрываться.
Интересно, а что, если бы в момент блокировки я находилась на крыше? Надеюсь, больше никто об этом не подумал, иначе они могут запретить мне туда ходить.
Заслышав сирену, Кетзарен и Джех застыли, и секундное удивление на их лицах тут же сменилось напряженной сосредоточенностью.
– Сюда. – Кетзарен указала на комнату ожидания прямо рядом с выходом.
Они с Джех прикрыли меня с двух сторон – крайне настороженные и опасные, несмотря на красивые платья. Едва мы двинулись вперед, Джех прикоснулась к моему плечу, а когда остановились в центре комнаты, объявила:
– Все чисто.
Они с Кетзарен вновь замерли по бокам от меня, продолжая отслеживать малейшее движение.
– Ионот в КОТИС?
– Еще не подтверждено, – ответила Джех, но тут сообщение в интерфейсе сменилось на «Вторжение-2». – Вот теперь подтверждено.
Было крайне утомительно стоять между телохранительницами, пока они общались с кем-то по внутренней связи. Не люблю задавать вопросы, когда сетари такие напряженные и готовые к атаке, так что в итоге я сдалась и начала играть с настройками интерфейса. Я до сих пор не определилась с оформлением комнат и теперь, отыскав огромную базу изображений на продажу, опять разрывалась между множеством вариантов.
Кетзарен издала невнятный звук, и я прервала свое глупое занятие. А подняв глаза, увидела, что она смотрит на меня со странным выражением на лице.
– Они обнаружили вторгшееся существо, – пояснила она. – Та кошка-ионот из лабиринта, видимо, последовала…
И осеклась. Думаю, у меня очень резко изменился цвет лица. По крайней мере, замутило меня мгновенно.
– Она кого-то ранила?
– Нет. – Кетзарен недоуменно нахмурилась. – Не торопись с выводами. И присядь.
Она усадила меня на ближайший стул и покачала головой.
– Полагаю, проще ей показать, чем объяснить, – заметила Джех. – Я отправлю.
Наверное, самое странное в жизни на Таре – возможность просматривать то, что увидели и услышали другие. Причем не только через призму всяких мешающих факторов типа плохого слуха или дальтонизма, но и с учетом особенностей их лиц. К примеру, мы всегда видим крылья собственного носа, но привычно не обращаем на них внимания. Кто бы ни сделал запись, которую мне передала Джех, он часто моргал, носил длинную челку и пирсинг в носу.
Видео началось с кошки-ионота. Она сидела на высоком шкафу в огромной оживленной кухне и смотрела вниз. Поза сосредоточенная, хвост слегка подергивается. Человек, который делал запись, окликнул других людей, привлекая их внимание к кошке. Ее, казалось, это ни капли не взволновало. Кошка напряженно наблюдала за замершим прямо под ней парнем. Одна из девушек отпустила шутку, парень посмотрел вверх и, будто смутившись, шагнул в сторону. Хвост кошки задергался еще сильнее, и она прыгнула на бедолагу. Все закричали и отпрянули, а возмутительница спокойствия приземлилась парню на грудь и прошла сквозь нее. Он ахнул, вздрогнул и кучей рухнул на пол. Кошка уселась перед ним, держа во рту что-то, похожее на серебряную рыбу с щупальцами как у осьминога. Она резко встряхнула добычу, прижала ее лапой и наконец прикончила мощным укусом. Затем потянулась, прыгнула сперва на ближайшую стойку, потом на верхушку другого шкафа, и испарилась.
– Это прилипала? – спросила я, борясь с тошнотой.
Кошка-ионот последовала за мной сюда, потому что я ее погладила. Пострадай не «осьминог», а повар, это была бы моя вина.
– Новый вид. – Кетзарен со вздохом села, очевидно, решив, что в данный момент нас никто атаковать не собирается. – Современные сканеры его не выявляют, а это уже проблема серьезная. И не стоит надеяться, что больше таких не существует. Скорее всего, возбудитель мутировал, и нам грозит небольшое или даже масштабное бедствие. Все может закончиться жутко. Прилипалы быстро не убивают, но без контроля всегда приводят носителя к фатальному исходу, даже если он не страдает психическими расстройствами. И если мы не можем их определять, то даже не узнаем, как они передаются.
– А что происходить дальше?
– Сейчас мы изолированы. Проверку начнут с кухни и опробуют все доступные виды сканирования, вдруг получится выявить других ионотов. Если нет, то в случайном порядке выберут нескольких счастливчиков для болезненного акустического исследования. Если повезет, – она поморщилась, – будем искать новые способы обнаруживать прилипал. И если не найдем, то они сначала каждого в КОТИС замучают своей акустикой, а потом поднимут тревогу среди гражданского населения, призывая обследоваться, чего многие делать не станут, ибо процедура крайне неприятная. В итоге люди начнут слабеть и умирать, и большинство все-таки сдастся, но единицы продолжат упорствовать. Тогда начнется бесконечный цикл заражения и вспышек эпидемии.