Я все же отошла, и как раз вовремя – в распахнувшуюся дверь влетел блондин. Несколько других сетари замерли в проеме и наблюдали за происходящим оттуда.
– Это оно и есть? – орал парень (ну, на тарианском, конечно, но идею вы поняли). – Это и есть твое специальное назначение? Причина, по которой мы все простаиваем без дела? Потому что ты играешься с какой-то ненормативная лексика бродягой?
В моем языковом блоке нет мата. Я могу понять, что словцо крепкое, но не конкретное значение. Будто всякий раз, когда кто-то сквернословит, в моей голове звучит «ненормативная лексика». Одновременно забавно и раздражающе. Нужно найти кого-нибудь, готового объяснить мне смысл местных ругательств.
Я уже достаточно знала Зен, так что не удивилась полному отсутствию реакции с ее стороны на нависшего над ней и орущего громадного парня. Она просто тихо отрезала:
– Отойди. – И пошла за одним из принесенных нами полотенец.
Я не настолько непробиваема и, поймав на себе взгляд блондина, порадовалась, что меня поставили в угол. А уж когда крикун вдруг взмыл в воздух и впечатался в одну из стен, я чуть челюсть не уронила, хотя прекрасно знала, что Зен телекинетик.
– Я сказала «отойди», Лентон, – проговорила она, ух ты, совершенно ледяным тоном. Она не улыбалась и не хмурилась, но прищурила глаза, и в этот миг я дала себе слово никогда не злить Зен.
Парень, Лентон, однако же, намека не понял и с оскорбленным видом велел Зен его отпустить, пока не пожалела. Он называл ее «Намара», по фамилии. Вроде все сетари так друг к другу обращаются. Зен зовет меня «Девлин», а я ее никак, ибо, по-моему, глупо разводить такие формальности с человеком, которого видишь каждый день. Даже первый отряд, кажется, почти все время использует фамилии. Думаю (надеюсь), это какая-то служебная заморочка, и в свободное время они друг с другом куда человечнее.
Прежде, чем перепалка переросла в нечто худшее, все сетари, кроме Зен (она, скорее всего, этого ожидала), застыли, явно получив сообщения в своих головах. Зен опустила Лентона вниз, и он, хоть и бросил на нее свирепый взгляд, зашагал прочь, не сказав больше ни слова.
– Переоденься, – приказала мне Зен и посмотрела вверх, на обзорную комнату. Оставшиеся там сетари все еще глазели на нас, но под ее пристальным взглядом развернулись и двинулись прочь.
– Вы тут все соперничаете? – поинтересовалась я. – Или он просто невоспитанный?
Только вот с моей безграмотной и медлительной речью это больше походило на: «Соперничать все много? Воспитания нет?». Как же бесит, что говорю как идиотка. Йода после лоботомии.
Зен не ответила. Она никогда не реагирует на подобные вопросы, и я совершенно точно не собиралась к ней приставать, так что пошла и переоделась из свободного тренировочного костюма в брюки до колен и футболку без рукавов с логотипом лабораторной крысы. Я и впрямь нарисовала его на всех шмотках, которые считала своими: не на школьной форме, а на том, что купила на прогулке с Ненной и ее мамой. Зен облачилась в свою черную униформу, с чем она справляется удивительно быстро, учитывая, насколько одежда облегающая.
Затем мы прошли в большой зал для испытаний, куда, очевидно, приказали явиться всем сетари в комплексе. Мейз уже объяснил, что действующих отрядов двенадцать, по шесть человек в каждом, так что, глядя на людей, выстроившихся в шесть рядов, я поняла, кто в каком отряде. Для отсутствующих оставили места – не пришли три отряда, и кое-где еще виднелось несколько случайных промежутков. А потом меня подключили «к каналу», и стало ясно, что даже некоторые «прогульщики» все же здесь, просто не лично, а через интерфейсы. На пустых местах красовались маленькие призрачные голограммы сетари. Лон и Зен единственные стояли не со своими отрядами, а рядом со мной.
Поскольку Мейз возглавлял первую группу, было достаточно легко догадаться, что капитаны впереди. Следующая команда рядом с ним оказалась примерно такого же возраста – лет двадцати пяти, а остальные – двадцати или чуть меньше. В двенадцатом отряде Зен первое место пустовало, то есть она их капитан. А я и не знала. Блондин стоял вторым, пытаясь выглядеть суперправильным, но его выдавало напряженное неподвижное лицо. Девушка и парень из обзорной комнаты были капитанами третьего и четвертого отрядов соответственно.
И я впервые смогла поглазеть на руководство – пусть и в виде интерфейсовских проекций. Люди в синем, что, полагаю, означает «офицер». Никто не болтал, все стояли совершенно неподвижно и смотрели прямо перед собой. А я, единственная без формы, выделялась как белая ворона.