Однако и не могу просто сказать: «Спасибо за спасение моей жизни, но это не мои проблемы. Я отправляюсь домой и постараюсь не очень задумываться о том, погибли вы или нет». От одной мысли корежит.
Но я так хочу домой.
В униформе сетари чувствую себя обманщицей.
Пятница, 15 февраля
Возрождающиеся воспоминания
Мой день начался со столовой, где я обнаружила Зен. Она ужинала – двенадцатый отряд работает в другом графике. Выбрав себе немного еды на завтрак, я спросила, можно ли к ней присоединится, и Зен, разумеется, вежливо согласилась.
– Выглядишь уставшей, – сказала я, плюнув на все формальности. – Тяжелый маршрут?
– Пока обходимся без травм, – ответила Зен со свойственной ей корректностью. Но потом сама задала мне вопрос – определенно, прогресс в нашем общении: – Ты сегодня отправляешься по маршруту?
Я кивнула, гадая, неужели до конца моей жизни окружающие будут знать о моих делах больше, чем я сама?
– Когда сетари не на службе? – спросила я. – Никогда не знаю, что из сказанного идти в отчет по миссии.
– Вернее будет сказать «не на смене». Все время в Эне заносится в журнал полностью, и большая часть тренировок тоже, но, например, я не вижу причин вносить в отчет вот этот разговор. Кроме того, ты и так на втором уровне мониторинга.
Она слегка запнулась, явно жалея, что сболтнула лишнего. Естественно, я спросила, в чем же заключается второй уровень мониторинга, и была признательна, что Зен не стала уклоняться от ответа.
– Это значит, что внутри тебя постоянно ведется запись данных с датчиков жизненных показателей наряду со всеми твоими действиями – независимо от того, что фиксируешь ты лично. Эти записи просматриваются исключительно в тех случаях, когда требуется подтверждение или расследование, типа твоего попадания в Эну.
Наверное, не стоило так удивляться, но я все равно почувствовала себя совершенно незащищенной. И должно быть, стала кирпично-красного цвета.
– Каждый может посмотреть?
– Нет, – заверила Зен как можно тверже. – Есть очень жесткие правила касаемо подобных просмотров. Записи предоставляются только по очевидным причинам и только тем, у кого есть высочайший уровень допуска. Никто из сетари даже не приблизился к этому уровню. Но некоторые отрывки твоей записи были присоединены к отчету тси Рууэла, дабы продемонстрировать твои попытки открыть врата в свой мир.
– Мониторинг использовать с преступниками?
Зен вроде как ушла в себя, но кивнула:
– Или с детьми из группы риска.
Или с мобилизованными на военную службу бродягами.
Отчасти я была даже рада открывшейся информации. Теперь, если мне приспичит погеройствовать, воспоминание про «второй уровень мониторинга» поможет быстренько протрезветь.
Мейз поставил поднос на стол и сел рядом со мной, сердито сжав губы. Готова поспорить, именно из-за него Зен казалась такой рассеянной. Наверняка они вели беззвучный разговор по поводу моих вопросов и ее ответов. Но не успел он открыть рот, как я спросила:
– А на Таре есть такая фраза: «Кто наблюдает за наблюдателями»?
Мейз прищурился и вдруг одарил меня одной из своих усталых милых улыбок:
– Думаю, я слышал ее вариации. Но ограничения по мониторингу крайне жесткие.
– А может когда-нибудь контролировать меньше?
– Не знаю. Может, когда мы наконец разберемся, как именно работают твои способности. И ты прекратишь попадать в переделки.
Мне хотелось поспорить, потребовать, чтобы с меня сняли контроль, но по напряженности его позы я поняла: безнадежно. И придержала язык.
– Когда все говорят по фамилии, значит, идет официальная запись, так?
– Как правило. Или по привычке. Соблюдение формальностей дисциплинирует. – Мейз кинул взгляд на Зен, которая тихо и аккуратно заканчивала свой ужин. – Может, это и необязательно, но атмосфера соперничества тому способствует.
– Во время маршрута логично называть всех сообразно положению, – заметила Зен. Мгновение помолчав, она встала и подхватила свой поднос. – Удачи сегодня, Кассандра. – И, кивнув Мейзу, ушла.
Все когда-нибудь случается впервые. Она правильно произнесла мое имя! Довольная, я заставила себя забыть, что, оказывается, участвую в собственном реалити-шоу, и сосредоточилась на поедании завтрака. Меня так и подмывало спросить у Мейза, знает ли он, что половина сетари помладше с ума по нему сходит. Или почему они так издеваются над Зен. Но это было бы нечестно по отношению к Зен – говорить о ней с Мейзом, когда она сама по нему изнывает.