Из окна кухни наблюдая за случкой двух собак, Марта радовалась мысли о маленьких щенках, которых она, возможно, найдет неподалеку через два месяца. Она бы кормила их и наверняка разрешала бы им оставаться на ночь на кухне. Но ей вдруг стало грустно, потому что она знала, что случалось с большинством щенков из пометов дворняжек — они умирали на улице. Она не знала, что Нельсон был стерилен и что, хотя Люси и была способна родить щенков, у него не было никаких шансов оплодотворить ее. Что же касается самих Нельсона и Люси, они вообще понятия не имели, что секс обычно приводит к рождению щенков. Для них сексуальный акт был волнующим новым действом, наполненным жизнью и прекрасной радугой ароматов, в которую они погружались с огромным удовольствием. Когда их тела соединились и он почувствовал ее шерсть и тепло, Нельсон ощутил удовлетворение, а его тело дрожало в экстазе. Когда он испытал оргазм, у молодого пса было такое чувство, что он сейчас взорвется от радости. И хотя чувства Люси были не такими сильными, она ощутила радость Нельсона, выплеснувшуюся внутрь ее, и, сама того не ожидая, тоже почувствовала безмерное счастье.
Тем не менее она была сильной молодой собакой и не желала зависеть от кого бы то ни было, особенно от другой собаки. Заметив, что Нельсон расслабился, она вырвалась и убежала прочь. Так повторялось весь день. Они много раз занимались любовью — возможно, десять или пятнадцать раз. Если бы Нельсон не был стерилен, Люси, наверное, уже несколько раз забеременела бы. День двух собачек словно состоял из приливов и отливов: Нельсон наслаждался своим превосходством, когда овладевал ею, но сразу после этого Люси на своих коротеньких лапках убегала от него либо в город, либо в окружавший его лес. На четвертый или пятый раз боль прошла, и Люси начала наслаждаться их контактом так же, как и Нельсон.
В конце дня на них снова напал голод, и они с удовольствием съели остатки жареного цыпленка, найденного в мусорной куче. Они были собаками, поэтому между ними не было никаких устных обязательств, никакой договоренности, что они теперь вместе. Нельсон побрел к тому месту, где он спал, возле теплой вентиляционной трубы, и уставшая Люси, не зная, что ей делать, поплелась следом за ним. Сексуальная страсть, которую они оба испытали, в конце дня сменилась практичностью. Эта ночь была холоднее предыдущих, поэтому они лежали, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло.
Через несколько недель ни тепло их тел, ни горячий воздух из вентиляционной трубы не могли согреть их по ночам. По утрам они просыпались от холода. Если бы они спали поодиночке при подобных обстоятельствах, то и Нельсон, и Люси наверняка погибли бы. Вместе же они избежали подобной участи, хотя порой им было невыносимо холодно.
Течка Люси продолжалась несколько дней, продолжалась и их сумасшедшая любовь. Через пару-тройку дней собачки привыкли к запаху друг друга и поняли, что их темпераменты дополняют друг друга. Природа любви между собаками не могла сравниться с любовью их жизни, которую собаки испытывали к своим хозяйкам, но Нельсон и Люси держались вместе по вполне практичным причинам: тепло, периодический секс и чувство надежности от того, что они принадлежат одной стае. А еще в собачьих сердцах присутствовала любовь.
Глава 16
Герберт Джонс не считал себя неудачником. Он прожил долгую и достаточно счастливую жизнь со своей женой и тремя детьми. Почти всю жизнь он проработал инспектором на лесопильном заводе, и его зарплаты хватало для безбедного существования. Он любил жителей своего городка, многие из них считали его порядочным и дружелюбным начальником или коллегой. Работа казалась Герберту весьма полезной: даже по выходным, когда выпадали свободные минуты, он с удовольствием вырезал птичек и белочек из обрезков дерева с лесопилки. В шестьдесят пять лет он вышел на пенсию, и теперь только этим и занимался — чтобы подзаработать, он продавал маленьких деревянных зверьков сувенирным магазинам в радиусе пятидесяти миль.
А вот в восемьдесят лет Герберт Джонс стал неудачником. Обычно жены переживали своих мужей. Это очевидно, загляните в любой дом, где живут старики. Сам Герберт и подумать не мог, что потеряет свою жену. После пятидесяти лет брака их жизни переплелись так, что разделить их было практически невозможно. Любая деталь их каждодневного сосуществования была выработана годами компромиссов. Конечно, у них случались конфликты, но их всегда гасили благодаря терпению и любви. Как любая пара, которая провела столько лет вместе, они были похожи на потертую одежду. В ней может быть несколько дыр, которые нужно зашить, может недоставать нескольких пуговиц, но в целом это облачение так удобно и так привычно, что его не хочется менять, к тому же долгое ношение и незначительный ремонт сделали его идеальным.