Вражеские роботы застыли по обе стороны от входа, за стеной, которую мне при всем желании не пробить, даже если очень постараюсь, в проход больше не суются, ждут гады чего-то, хотя понятно, чего они ждут, — подавляющего численного перевеса.
В коридоре началась какая-то возня, вначале появилась еще пара киберов, следом вторая, которые устремились прямо к проему, затем в него протиснулся заметно более крупный дроид схожей с ними конструкции. Вооружение у координатора было стандартным, зато количество брони было гораздо больше и образовывало непрерывный панцирь, покрывающий в том числе и верхние и нижние конечности. На спине четко прослеживалось утолщение шахты большого тактического искина, а вот над ней я с досадой разглядел генератор защитного поля. Но самое главное, до меня дошло, что как только этот случайный дым чуть развеется, этот гад мои провода в один миг обнаружит, и мозгов у него, в отличие от собратьев, хватит, чтобы во всем разобраться. Что потом будет, и так ясно, — ничего хорошего. Дроид как раз аккуратно перешагивал развороченный остов моего шпиона, и кстати, кабель ему видеть необязательно, достаточно, чтобы в поле обзора его сенсоров мой искин в разодранной шахте прикорнувшего у стены дроида попал. И все, и тогда точно ничего мне уже не поможет.
В мозгу решение еще толком не оформилось, а руки уже метали одна за другой в проем двери гранаты. Одну РЭБ с установкой взрывателя на недолет, а за ней сразу три оставшихся плазменных. А мозг уже послал сигнал бывшему малому искину скафандра, а ныне искину абордажного дроида на немедленную атаку координатора. На перефирийном экране все заволокло желтым слепящим светом, ну это я больше осознал, чем почувствовал. Почти одновременно раздалось три подрыва. В это время я сменил магазины и РЭБ гранату последнюю вперед кинул.
Вообще свои шансы на прорыв я оценил достаточно здраво. Последняя РЭБ граната сделала пользы намного больше, чем все предыдущие, вместе взятые, потому как перегрузила на несколько мгновений сенсоры сгрудившихся для последнего, я так полагаю, для меня, рывка дроидов. Достигнув угла проема, я со всей силы, на которую только были способны искусственные мышцы скафандра, оттолкнулся от пола, пролетел между ослепленными пока киберами, упал на пол коридора, кувырнулся и припустил мимо координатора к ближайшему повороту, за которым я планировал позицию новую занять.
Добежать, как планировал, я не успел, два плазменных разряда, один в плечо, другой в лопатку, задели, хоть и по касательной, но направление изменили, долбанулся об стену и, уже от нее отпихнувшись, укрылся за той грудой металла, что собой бывший координатор теперь представлял. Подорвал его и себя заодно мой кибернетический товарищ, уж не знаю как, гранату, во всяком случае, я под него не закладывал, не догадался. Зато позиция оказалась достаточно удобной, плазма эту груду железа передо мной не пробивала, я правда тоже прицельный огонь вести не мог, не давали, зато и им, если бы они вперед на меня поперли, тоже ничего бы не обломилось, потому как коридор достаточно длинный и укрыться в нем негде. На пару разрядов плазмы я отвечал парой выстрелов, даже во вкус вошел, пока не дошло, что спина как-то подозрительно нечувствительна.
Не знаю, сколько бы это продолжалось, но в своих наполеоновских планах я позабыл простую вещь, коридор, спиной к которому сейчас сидел, вел к рубке, откуда эти самые киберы боевые и появились, и вот, отстреляв очередной магазин и мельком взглянув назад, я увидел выходящего из-за поворота андроида.
Сделать при всем желании ничего не успевал, потому как реакция человека хоть и быстра, но на разворот время все-таки нужно, а его нет, потому как киберу разворачиваться не надо, его орудия и так прямо по курсу на меня уставлены. И ведь никакой шальной заряд его за моей спиной не достанет. Приплыл кораблик, картина называется. Я на него смотрю и думаю, как бы мне половчее руку с импульсной винтовкой перекинуть, а он в меня вперился и почему-то не стреляет.
На датчик приема скафандра пошел сигнал. Черт, я совсем забыл, что глушилка-то как работала, так и работает, и связь возможна только по проводам и лучу, а у меня часть приемных сенсоров плазма на спине испарила. Чуть-чуть повернулся.
Вначале раздался треск, все-таки эфир прилично засорен.
— Это ты, Фил?
Кто бы знал, как я ее голосу был рад, до щенячьего визга, только что думал с жизнью прощаться, а тут оказывается, не все так плохо. Однако постарался сделать ворчливый тон, чтобы ничего лишнего обо мне не подумали.