— Можешь звать меня Гормом.
— Горм… ом? Как напиток? — То ли это стресс сказался на моей способности к восприятию-то ли это зашкаливающее количество адреналина в крови на мои умственные способности сказывается, но факт в том, что в нормальном состоянии такой вопрос, по крайней мере в такой постановке, более чем двухметровому верзиле устрашающего вида, да еще и в боевой броне, при этом увешанном оружием с ног до головы, задавать, наверное, не стал.
Горм расхохотался, все-таки хлопнул меня по плечу, я, кстати, кроме толчка так ничего и не почувствовал, а потом уже деловым тоном произнес:
— Лейтенант сообщает, что зачистка окончена, можешь пройти в медотсек.
— Зачем мне в медотсек? И… что за лейтенант? — все-таки я определенно был немного не в себе, потому как не сразу сообразил. — Лиина?.. Забавная у вас корпорация. Мало того что дроидов дорогущих, в свободной продаже не имеющихся, на корабли ставит, так еще и звания членам экипажа выдает.
Я пробубнил это себе под нос, но синекожий, уже собиравшийся уходить по своим наверняка не очень мирным делам, остановился, обернулся в мою сторону. Черт, нужно отходить от земных привычек.
— Лиина ар Таан, второй лейтенант двадцать третьего штурмового батальона четвертого ударного флота Империи Аратан… в отставке.
Если он ждал, что это произведет на меня хоть какое-либо видимое впечатление, то ошибся, после всего того, что мне сегодня пришлось пережить, это сущая мелочь, тем более Лиина уже выказывала командирские замашки, правда тогда я отнес их на счет принадлежности к службе безопасности. Как видно, корни у них намного глубже. Единственное, что меня немного удивило, так это то, что он, судя по всему, искренне подразумевает, что все это должно быть для меня очевидно.
— Скажи, ты действительно недавно прибыл с докосмического мира?
Надо понимать, это такой завуалированный вопрос: «Ты тупой или как?» Что делать, надо отвечать, тем более я действительно не понимал, что тут такого очевидного. По крайней мере ни в одной изученной мной на данный момент базе упоминания о способах отличия отставных офицеров от обычных граждан не было. А визитки в нейросети, как я уже выше указывал, у нее нет, как и у Горма этого, как и у капитана, как и у меня. Будем отвечать в стиле «или как», — я кивнул головой. Уж этот жест у них такой же, как и у нас, имел много шансов убедиться.
Горм выжидающе смотрел на меня, наверное, ждал какую-то еще реакцию, типа вот вскину руку, хлопну себя по лбу, мол, как же я мог забыть, потом снова расхохотался и ткнул себя бронированным пальцем в левую сторону груди. Там висели несколько серебристых квадратиков, прямо на броне висело, надо полагать, они либо особо прочные, либо у него еще много подобных имеется, либо он просто под огонь противника попадать не собирался.
— За инцидент на Галее. У офицеров такие же, только золотистые.
С этими словами, не удосужившись мне что-либо еще объяснить, он отвернулся и стелящейся походкой, наверняка свидетельствовавшей, что он бывалый вояка, скрылся в смежном коридоре.
«Значит, что мы имеем? Имеем мы многое, но главное, чтобы это многое потом нас не отымело», — как любил, я надеюсь, и сейчас любит, приговаривать один из моих приятелей из прошлой жизни. Вот, наверное, под таким девизом прошла следующая минута для меня. Потому как получалось, что я тут вроде как не совсем в свое дело влез, благо хоть не навредил… Ну может, и навредил, но не много. А, судя по тому, что я до сих пор жив, то мне ничего и не грозит особо, максимум в каюте до конца полета закроют за все мои художества.
Нет, со мной определенно было что-то не так, потому как такого заторможенного мышления у меня уже очень давно не было, а после установки нейросети — так и вовсе. Стоило мне подумать о нейросети, как от нее поступил запрос на снятие ограничения на нейропроводимость для возврата мыслительной активности к норме. Разумеется, я снял и в эту же секунду рухнул на колени, забыв обо всем на свете, потому как спину да и лопатку пронзало острой пульсирующей болью.
Бли-и-ин, ну что мне стоило не выпендриваться и не корчить из себя аналитика кухонного, а спокойно, как знающие люди советовали, пройти в медотсек и проделать все то же самое, но уже там. Отдал команду нейросети снова включить ограничение нейропроводимости, получил положительный ответ, но боль полностью не ушла, — транквилизатор закончился.
Из-за угла появились ремонтные киберы, подхватили меня под руки и еще какие-то точки опоры и понесли к родному, можно сказать, саркофагу. Вот тут меня пробрало по-настоящему. А вдруг реанимационные капсулы повреждены, то мне что, весь остаток полета лежа на животе под наркотой провести придется? Сомнительное удовольствие, и ведь виноват в этом буду я сам, и никто иной. Выбрал место для боя — медотсек, — умник, блин.