- С местными в быту мы в ближайшее время не столкнёмся я думаю. Деревни лучше огибать, пока не захватим приличную одежду, - с сомнением ответил тот.
- Раз уж собрались, то лучше обсудить и этот момент, - настаивал Зев.
- Давайте уже обо всём договоримся заранее. Всякое случается, - подал голос Арм. Взглянув на молчаливо ждущего Леда, Бат продолжил.
- Местные нравы несколько бандитские, особенно по отношению к чужакам, да и вообще к путешественникам. Если есть что отобрать - отберут. И остановить их может только страх перед более сильным соперником. Поэтому, когда будете изображать княжескую свиту, держитесь надменно, действуйте жёстко. Оплата за услуги медью. Серебро и тем более золото не светить. Иначе придётся перебить всю деревню. А то и соседние вместе с местным гарнизоном в придачу. По одному не ходить никуда. По двое, а лучше по четверо. За спинами друг другу приглядывать. Хотя, если удачно получится изобразить княжескую свиту, то будет поспокойнее. Только знать местная чернь и боится. Потому что свои владетели за любого имперского аристократа спуску не дадут. А за тех же храмовников выпорют да и все порой. А уж про одинокого прохожего и не вспомнит никто никогда. Хотя перебить монахов не для всякого крестьянина плёвое дело. Вера в империи сильна как никогда. Ноотморозков найдётся немало. Ещё по бабам. Многие из вас мечтают о женских ласках. В империи женщины бесправны и бессловесны. Договариваетесь с хозяином дома за ту же медь и он жену, невестку, а то и дочь на ночь уступит. Народ в империи забитый и недобрый, так что следите, чтоб ножом не пырнули в самый пикантный момент. Держитесь уверенно и надменно. Если чернь не чувствует где её место, сразу звереет. В этом беда моей бедной родины...
- Бат, давай без горестных заламываний рук? - предложил Зев.
- Ты прав. Всем всё ясно?
- А зачем я буду давать деньги какому-то мужику? Почему с женщиной не договориться прямо? - возмущённо спросил Арм.
- С женщинами даже не пытайтесь. Не согласятся, а силой попрёте - будет сопротивляться изо всех сил, пока в сознании. Её за такой срам муж или глава семейства сразу же забьют, утра не дожидаясь. А если злой муж попался, то долго мучить будет, пока со свету не сживет.
- Это что за дикость? Если женщину снасильничали, то ей же и казнь? - ошарашено воскликнул Арм. - А если за деньги муж жену или дочь отдаст на ночь, то не срам?
-Вот, ты начинаешь понимать нравы нашей черни.
- В городах такой же мрак? - спросил Лед.
- Порой и хуже. Деревня хотя бы семьёй сильна. Еда есть, когда урожайный год. А в городах нищета и каждый сам по себе, порой. Только на плодовитости и храмовниках всё держится. Без магии давно в эпидемиях бы захлебнулись, - грустно ответил Бат.
"Ну точно как в Индии. Или это в Пакистане за изнасилование женщину судят, а не насильников? Только вместо специй тут магия," - зло подумалось Леду.
- Не нравится мне такое. Совсем не нравится, - пробормотал он вслух.
- Кому не нравится - имперская каторга или кристаллические пески, - зло бросил Бат.
- Всем ясно? Вопросы есть? Тогда выступаем? - вновь переспросил Трор, не дождавшись больше вопросов.
- Да, пора, - кивнул Зев.
* * *
Колёса по земле катились веселей, чем по песку, но появились ямы и трещины. Застрявшие фургоны приходилось выталкивать. Очень не хватало четвертой ламы. Ситуацию спасало то, что за время пути фургоны сильно облегчили от запасов воды и провизии. Караван двигался гораздо медленнее, чем по пустыне. Но к концу перехода под ногами уже вовсю трещала сухая растительность. Возможно, в менее сухое время здесь растёт зелень и даже водится живность.
Под утро в голом поле сквозь ткань плаща и рубашки стал продувать прохладный ветерок. Многие зябко ёжились. Несмотря на замедленный темп и забытую уже ночную прохладу настроение у всех было приподнятое. Они смогли. Они выбрались оттуда, откуда ещё не выбиралась ни одна живая душа.
Были сформированы боевые четверки, которые патрулировали впереди и по бокам каравана. Маги чередовались. Один дремал в повозке с провиантом, второй патрулировал в четверке Леда. Ни деревьев, ни ручьёв или рек, ни даже холмов не попадалось. Плоская высохшая равнина простиралась до горизонта. Видимо дыхание пустыни докатывалось и сюда, не подпуская живое на свою территорию.
С рассветом впервые не остановились сразу же, а продолжили путь. Небесное светило не обжигало. Ласковое тепло согревало после ночного холодка. Воздух был сухой, ветерок высушивал губы и заставлял слезиться глаза. Часто хотелось пить. Но пустыня всё же отступала с каждой пройденной лигой. Высохшие колючки сменились сухим разнотравьем. А потом на горизонте появились холмы. Под ногами стал попадаться кустарник с мелкими мохнатыми листочками серебристого оттенка. Живыми листочками. Среди сухой травы стали попадаться метёлки похожей на полынь растительности.