Хоть убей, не помню о себе прежнем ничего.
Словно непроницаемая толстенная стена в сознании, разделяющая двух людей. Меня и его, того ублюдочного маньяка, что чуть не изнасиловал мою Наденьку.
— Я тебя бил? — обращаюсь к Нике и она нервно так смеется.
— Было пару раз.
Да, мать же твою, Князь!
— Пару раз? — переспрашиваю, как будто количество выписанных бабе пиздюлей может как-то сгладить мое отношение к себе прежнему.
Какого хера тогда я сейчас так отрицательно отношусь к этому? Раз позволял себе раньше подобное…
Мне кажется, или я, как телка, пытаюсь себя оправдать?!
Пиздец полнейший.
— Ну да, два раза. Первый на свадьбе, второй — перед твоим уходом.
Не хило так.
— Поподробнее, — практически рычу на нее и Ника медленно отступает к стене.
— На свадьбе за то, что я… тогда коксом баловалась, а тебе это категорически не нравилось. А второй… В общем, я сама виновата. Да ты не переживай. Это пощечины были, только и всего, — беззаботно пожимает плечами, как будто не о ней сейчас речь идет.
— Второй раз за что?
Она вздыхает и, оперевшись спиной о стену, растягивает полные губы в странной ухмылке.
— Мы немного повздорили и я тебе влепила пощечину. Ты ответил. В принципе, этого и следовало ожидать. Ты всегда был… Очень вспыльчивым и жестким. И я знала, за кого выхожу замуж.
Так значит, вспыльчивым и жестким. Ну да, я так-то заметил.
Когда Надю приревновал и наказать хотел.
— Ты врала мне, что мы любили друг друга, — стою все так же — к ней спиной, и смотрю в отражение.
— Какая теперь разница?
Да, действительно, никакой.
Абсолютно все равно любил ли я ее или хотя бы симпатизировал. Сейчас нет ни того, ни другого.
— Ты останешься на ночь?
— Да.
Она нервно задевает прядку волос за ухо и отходит от стены.
Приближается ко мне и обнимает со спины.
— Давай, я закажу что-нибудь покушать и мы просто проведем этот вечер вместе? — проводит пальцами по моей груди и слегка царапает кожу длинными ногтями. — Если бы ты помнил… То знал бы, что я очень люблю секс с тобой. Трахни меня, Паш… Как ты умеешь трахни.
А может и правда это то, что мне сейчас нужно?
Поставить ее раком, чтобы не видеть лица, нарисовать в подсознании Наденьку и оттрахать?
Смешно даже.
Мне, взрослому мужику, законная жена предлагает перепихон, а я как целка жую сопли.
— Иди сюда! — хватаю ее за руку, разворачиваю и толкаю к дивану. — Раком встань!
Она задрожала и на секунду мне показалось, что боится, но стоило посмотреть в ее заблестевшие глаза, полные похоти, стало понятно — потекла.
А что, может не так все и хреново было в прошлой жизни?
Ну не нравится она мне сейчас, но как-то же жил с ней. Сомневаюсь, что меня кто-то принуждал к этому.
Она тут же выполняет мою просьбу и встав на колени, упирается руками в спинку дивана.
Задираю подол халата, одним рывком сдираю с нее трусы и расстегиваю ширинку.
И все.
Есть эрекция, присутствует возбуждение.
Но ни то, ни другое не имеет никакого отношения к Нике. Я четко осознаю, что хочу Надю. Прямо сейчас.
Ворваться к ней домой и поиметь, как дикое животное. Чтобы кричала и срывала голос. Чтобы до головокружения и потери сознания.
Только ее хочу.
— Пааааш… — Ника поворачивается ко мне и во взгляде ее застывший вопрос.
Вопрос, на который я сам не знаю ответ.
— А хочешь, я тебе минет сделаю? — видимо, не поняла, что хоть в задницу даст ее выебать, я не захочу.
— Бессмысленно, — застегиваю штаны и возвращаюсь к зеркалу за свитером.
— Что не так, Паш? — похоже, она не удивлена, но и такое положение вещей ей не нравится.
— Все не так. Разводиться мы будем, Ника. Извини, — прохожу мимо нее с четким намерением прямо сейчас поехать в какую-нибудь клинику.
Пусть вылечат меня.
Пусть задавят во мне этого ублюдка, что жил как сволочь и оставил мне свое поганое наследие.
Одна мысль терзает…
Что, если после лечения исчезну я?
Тот «я», который хочет жить. Наслаждаться этой жизнью вместе с маленькой хрупкой Моськой.
Схватить ее в охапку и уйти в закат. Туда, где мы будем только вдвоем.
Туда, где она родит мне детей.
Что-то острое впивается сначала в сердце, а потом и в мозг. Череп буквально разрывает от боли и я хочу выть. Орать и крушить все на своем пути.
Перегрызть своими зубами глотку того, кто станет у меня на пути. И я осознаю, что эти эмоции не мои.
«Он» возвращается.
Вернее, очень хочет вернуться, но для этого нужно, чтобы исчез я.
Иду к порогу и, накинув, пальто, хватаюсь за ручку двери.