На все мои протесты Паша лишь закатывал глаза, тяжко вздыхал и тащил нас с Бармалеем (растерявшимся не меньше моего), в кабинку.
Как и ожидалось, нам попытались преградить путь два официанта, но тут же раскрыли рты и чуть ли не с поклоном расступились.
Видимо, Князева все же хорошо здесь знают. Удивило только одно — откуда он знал, что его узнают, если не помнит бывал ли здесь когда-либо?
В прочем, заморачиваться на этом я не стала, ибо желудок недовольно урчал, а Князь мне был должен за подпорченный фейс несчастного родственника.
Шампанское лилось рекой, а горы устриц, креветок, мяса и прочего-прочего не уменьшались.
Паша же начал подкармливать истекающего слюнями Бармалейку и, надо заметить, этим поразил не только пса, но и меня.
Бармалей игриво помахивал хвостиком и словно пылесос подметал все, что ему протягивали. В итоге, одна из тарелок перекочевала на пол и я покраснела до корней волос, когда в кабинку вошел официант и, увидев это непотребство, лишь молча опустил глаза. Поставил на стол ведерко с шампанским и мгновенно испарился без единого звука.
Да уж…
Имеешь деньги — имеешь власть.
После пары бутылочек шампанского я здорово захмелела и на какое-то мгновение даже задумалась о своем поведении.
Вот, значит, как я его отваживаю от себя…
Очень хорошо.
Все-таки, я — тряпка. Как бы не было стыдно это осознавать, но так оно и есть.
Сижу с женатым мужиком в ресторане и распиваю шампанское. После такого любой решит, что я теперь его. А если о Князеве речь, то и подавно.
— Паш, нам пора поговорить. О нас, — тут же хотела поправиться и сказать, что не о нас, потому что «нас» нет и быть не может, что он женат, а я люблю одиночество, что…
Много всего я планировала озвучить, но Павел молча кивнул и, вытащив из кармана какую-то сложенную в несколько раз бумагу, положил ее передо мной.
— Это что?
— Свидетельство о расторжении брака. Дарю. И да, я теперь не женат, а ты моя.
ГЛАВА 17
Наморщив лоб, переваривала информацию долго и усиленно.
Я даже залюбовался своей маленькой Моськой.
Моя.
Теперь я мог сказать с уверенностью, что она никуда от меня не денется.
Я разведен, а значит, у Наденьки больше нет повода насиловать мои мозги и строить из себя недотрогу. Хотя недотрогу она нихрена не строит — такая и есть. Мне же лучше, налево не пойдет.
Разумеется, расслабляться пока рано.
Все же Моська у меня девушка из тех, что за брюлики не купишь. Такой чувства нужны.
А как их пробудить, те самые чувства?
Правильно.
Свидание.
Конечно, одного похода в кабак маловато будет. Надо бы устроить ей завтра что-нибудь со всей той сопливой хренотенью, на которую бабенки западают.
А сегодня можно и в постельку.
Там-то она и поймет, что…
Все поймет.
— Моськааа, — позвал ее заговорщицким шепотом и Надя встрепенулась.
Отложила бумагу подальше от себя и скрестила руки на груди.
— Так значит… Развелся?
— Как видишь. И не вздумай стонать, что это из-за тебя. Не люблю я ее, Надюш. И, поговаривают, никогда не любил. К чему мне такой брак? А ты нравишься. Очень. Да что там нравишься… Переклинило меня на тебе, — лихо меня порубило, с трудом заставил себя заткнуться, а то еще немного, и розовыми соплями изойду.
— Паш… Я не знаю. Мы разные такие и…
— Все, Надь. Я все сказал. Я не отступлюсь. Просто смирись, — немного грубовато оборвал ее слабые попытки что-то мне доказать и остался собой доволен.
Все же баб нужно держать в строгости. Это сегодня она спорить пытается, а завтра начнет скандалить.
Наденька стушевалась и замолчала. Что ж, не самый плохой вариант. Пусть пока помолчит, а я, пожалуй, закажу еще «шампуни». Не думаю, что в моих правилах спаивать девчонок перед тем, как затащить их в койку, но с Моськой этот вариант нельзя исключать, ибо сил во мне нихрена не осталось.
— Ой, что-то я совсем пьяная, — Наденька смешно икнула, зажала рот ладошкой и уставилась на меня осовелыми глазками. — Извини, я нечаянно.
Ты же моя девочка.
Такая забавная и хорошенькая.
Я был уверен, что прежнему Князю не нравились бухие девчата. А кому они нравятся? Женщина сама по себе катастрофа, а если ее еще и допингом накачать… Ну его нахрен.
Но Наденька не вызывала во мне какого-либо раздражения. Мне нравилось вести ее к машине, поддерживая за талию, а заодно ощупывать понравившиеся участки тела.
Моська явно не замечала моих поползновений, а то, уверен, так просто мне бы это не сошло с рук.