Ярость.
Сумасшедшая ярость поднялась во мне огненной волной.
Я медленно выдохнула, пытаясь сохранить спокойствие, чтобы не показать надменной суке, как сильно она меня задела за живое.
До мяса.
— Мне не нужны ваши деньги. Если понадобится — обращусь с этим вопросом к Павлу. А вам, я думаю, уже пора. Или же вы можете подождать Пашу на кухне и с ним обсудить все волнующие вас вопросы. Извините.
Не знаю, откуда взялась во мне эта смелость и злоба, но еле сдержалась, чтобы не послать стерву туда, где не светит солнце.
И ведь не виновата она.
Любит ведь его…
А тут развод и я в его рубашке. Нехорошо как получилось…
Бред еще какой-то несет. Не жена, но жена? Это как? Если она не Ника, то… Получается, у Паши была еще одна женщина?!
Чушь.
Разумеется, предложение заплатить меня возмутило, но разозлило отнюдь не оно. Я взбесилась от ревности. Слепой и сумасшедшей. Почти такой же, как у Паши.
Разумеется, драться с его бывшей я не планировала, но на какое-то мгновение появилось желание схватить ее за длинные блондинистые патлы и выкинуть из квартиры.
Правда, я быстро пришла в себя.
Во-первых, они развелись.
Во-вторых, она пришла, когда Паша ушел. Сама сказала, что ждала, пока он уйдет.
Видимо, побаивается его реакции на свой визит.
А значит, мне волноваться нечего.
Да и не собираюсь я становиться ревнивой истеричкой.
Мой — от меня не уйдет. А кто ушел, тот не мой. Вот и вся истина.
Мужчину невозможно удержать, если он не захочет оставаться.
Я повернулась, чтобы уйти в спальню и одеться, ибо как-то некрасиво ходить в таком виде перед бывшей женой своего… А кого, кстати? Кто мне теперь Паша? Любовник? Парень? Ох…
Головная боль вернулась, а настроение, казалось, испорчено на весь день.
Однако, убегать я не собиралась.
Пусть Паша придет и сам решит… Все пусть решит!
— Ну что ж, сама виновата дорогуша. Можно было все решить полюбовно, — прошипела девица и распахнула входную дверь. — Давай быстрее! — шикнула на кого-то, там, за стеной, и в квартиру зашел незнакомый мужчина. — Не задерживайся здесь, а я поехала. Дела у меня.
— А кто мне заплатит? — промычал мужик.
— Веснин заплатит. Сделаешь дело и иди к нему.
И ускользнула, не забыв прикрыть дверь.
Я попятилась назад, а здоровенный, лысый мужик шагнул ко мне. В его руке блеснул нож и земля ушла из-под моих ног.
Ехал в магазин, толкаясь по пробкам и жалел, что не взял Наденьку с собой. Надо было закинуть ее в тачку прям в моей рубашке. Сейчас бы на обочину свернул, разложил сидение и…
Блять!
Всю ночь с нее не слезал, а потом еще и утро, а в штанах все колом. Что ж, радует, что хоть эта часть меня работает исправно. С башкой бы еще что-нибудь решить, вообще замечательно было бы.
Сны становятся все реальнее и я даже знаю имена людей, которые что-то кричат мне каждую ночь.
А проснувшись, опять все забываю.
У светофора меня обогнала красная «ауди». Причем летела она по желтой полосе.
Терпеть не могу таких сук.
Одно дело превысить скорость или погонять по пустой трассе на встречке, а совсем другое занимать полосу, предназначенную для «скорой помощи».
Не знаю, парился ли по этому поводу «предыдущий» Князь, но сейчас как-то захотелось набить харю сраному водиле.
А за рулем сидела блондинка.
Та самая, которую я так часто вижу во сне.
Сука, что предала меня.
Обрывки воспоминаний обрушились на меня, терзая кадрами из прошлого.
Адская боль врезалась в мозг острыми иглами, дробя черепушку на осколки и я съехал на обочину.
— Пашенька, нет! Не делай этого! Умоляю тебя, любимый! — она хватает меня за ноги и ползет за мной по полу.
Бляяя…
Как же достала меня эта сука.
До тошноты.
Если раньше было какое-то сострадание, как к больной девушке, то после пяти попыток самоубийства с целью удержать меня рядом, не могу смотреть на нее.
Вся в шрамах, исполосованная…
Я устал возить эту идиотку по клиникам пластической хирургии, дабы в очередной раз убрали следы ее сумасшествия.
Сколько раз я хотел запереть эту больную в дурке?
Несчетное количество.
Но каждый раз она вот так ползала у моих ног и умоляла простить ее.
Все ждал, когда ее попустит и я смогу уйти с чистой совестью.
Идиот.
Отчего-то решил, что могу излечить всех «влюбленных» и болезных, и возился с ними, как дятел!