Аргент слишком хорошо усвоил, что возможно многое. Даже то, что кажется невозможным.
Вот, например, он ни за что не подумал бы, что его не обыщут. И оставят ему заработанные нынче на ярмарке монетки. И парочку предметов, что лежали у него во внутренних карманах старой стеганой куртки. Диковинных, хоть и непритязательных на вид. Один — длинный острый осколок зеркала. Длиной с вытянутую ладонь, а шириной — чуть больше его пальца. И второй — крупный не то орех, не то желудь. С лоснящейся твердой кожурой темно-коричневого, почти черного цвета.
И то, и другое Аргент подобрал во время своих скитаний. Он понятия не имел, есть ли у этих диковинок хоть какая-то ценность. Но безотчетное чувство заставило его подобрать и сохранить их.
Другие бродяги, запертые с ним, тоже не пытались пошарить по его карманам. Видно, он казался слишком жалким. Оно и ясно — крестьянское платье из небеленого льна, старая вытертая куртка, чиненная много раз. По нему видно, что он не то, что не носит с собой ничего ценного. Он никогда ничего особенно ценного и в руках-то не держал. Даже крепкие ребята, державшиеся вместе, лишь окинули его пренебрежительными взглядами — и тут же потеряли интерес.
Он — бродяга. Всего лишь бесполезный бродяга, с которого и взять-то нечего.
С такими мыслями Аргент и задремал. А проснулся, когда кто-то пихнул его ногой под бок. Увидев над собой стражника, парень суетливо вскочил, протирая глаза.
Остальные заключенные выстроились, ожидая завтрака. Вот Аргенту позавтракать было не суждено — стражник знаком велел следовать за ним.
Эх! В животе надсадно заурчало.
И чего понадобилось тащить его куда-то именно теперь, когда арестантам принесли кашу? Не иначе — это нарочно. Ладно, вчера он поел. Перетерпит как-нибудь. Не впервой.
*** ***
Аргент настороженно глядел на человека, что сидел за столом посреди пустой комнаты с каменными стенами и полом. Мужчина средних лет, с хмурым лицом. Хорошо добротно одетый — не иначе, какой-то чиновник.
— Садись, — приказал тот, кивком указывая на колченогую короткую лавку напротив.
Парень подошел опасливо, уселся. Руки неловко сложил на столе. А этот обратился к нему на родном языке! — сообразил запоздало.
— Здравствуйте, господин, — проговорил он.
Спохватился, что забыл поклониться. Хотел вскочить — но неизвестный лишь махнул рукой с раздражением. Агрент уселся. Молчание затягивалось.
— Ты что, родом из Гельвеции? — вопросил наконец мужчина.
— Да, господин, — с облегчением улыбнулся Аргент. — Я родился в Молочных Ослицах, деревня наша так называлась…
— Довольно, — тот поднял руку ладонью вверх, поморщился. — Откуда ты знаешь мою жену?!
— Вашу жену, господин? — растерялся Аргент.
Вон что! Это, выходит, муж Эльзы? Он-то за всё время, как провел на незнакомых улицах, обратился по имени к одной-единственной женщине. Незнакомке возле тюрьмы вчера вечером. Если, конечно, то и правда была Эльза. Он-то уже сомневался. Ну, откуда здесь, в огромном шумном городе, где говорят на незнакомом ему языке, который он едва понимает, взяться девушке, что жила в одной с ним деревне?
— Мою жену, — подтвердил человек. — Ты заговорил с ней — это слышали многие! Назвал по имени, — он помолчал. — Мало того, что я — адвокат, и такое знакомство моей жены бросает тень и на нее, и на меня. Но ты напугал ее! И не надо прикидываться дурачком. Я по лицу вижу, что ты понимаешь, о чем речь!
— Мне жаль, господин…
— Я спросил — откуда ты ее знаешь, — процедил сквозь зубы адвокат. — Не отпирайся!
— Нет, я не отпираюсь, — торопливо проговорил Аргент, боясь, что его снова перебьют, и перевел дух. — Господин, — он смолк, задумавшись.
— Говори! Придумываешь ложь?!
— Нет, господин, — он замотал головой. — Я, — запнулся. — Я знал давно девушку по имени Эльза, мы росли в одной деревне. В Молочных Ослицах. И ваша жена показалась мне страшно похожей на нее — я так удивился, что не сразу подумал — откуда бы здесь взяться Эльзе, так далеко от дома! И ваша жена правда очень похожа на нее, прямо одно лицо. Но я теперь не уверен. Наверное, я ошибся… мне правда жаль, господин. Я не хотел пугать вашу жену, и не хотел, чтобы у вас были неприятности, — он перевел дух снова, умолк.
Даже выдохся от такой длинной речи. Как удачно, что этот адвокат знает гельвейский! Но захочет ли он помочь оборванцу, который опозорил его жену?
Адвокат молчал, хмурился, о чем-то размышлял. Аргент знал — когда важные господа размышляют, их лучше не тревожить. Как что надумает — сам скажет. А начнешь приставать — разозлится. И так уж навлек на себя его гнев!
Но как же так? Женщина показалась ему один-в-один похожей на Эльзу. Девчонку из их деревни, из-за которой с ним и стряслось все то, что стряслось.