— Ты как… я тебя не сильно… зашибла?
Даже руку протянула помочь. Джейк руки не принял, поднялся легко — без оханья, кряхтения, потирания отбитых мест — короче, безо всех символических действий, намекающих, как же он покалечился. Отозвался скупо:
— Не сильно. Куда теперь?
Сэмми, повертела головой, соображая. Подниматься следует по дальней от основной коповской тусовки лестнице.
— Туда! — Повернув направо, запоздало сообразила, что вряд ли он видит ее жест в такой темноте. Подвальное окно, выходящее в ночь, — и то казалось сейчас светлым квадратом. — Придерживайтесь за меня, мистер, я тут каждый закоулок знаю…
И тут же налетела на что-то загремевшее на всю школу. Еще и ногу ушибла, о-ой… Джейк сказал мягко ей в самое ухо:
— Лучше ты за меня. Я все вижу.
Сэмми послушно уцепилась за рукав его куртки. Это вдруг напомнило прогулку по ночному кемпингу.
— А, ваше фамильное ночное зрение?
— Вы что, уже гуляли с Хиро ночью?
— А… — Сэмми снова споткнулась и от души выругалась: — Вот черт, понаставили тут! Каждый год весной выгребаем подвал всей школой, а барахло снова размножается! Делением, что ли…
Джейк — вот ведь Доберман! — не дал себя отвлечь:
— Так гуляли?
— Он просто как-то хвастался… давайте, мистер, быстрее, а то мы так до утра не дотащимся!
Но не успели они сделать и пары шагов, как услышали за спиной лязг и жуткий скрежет открываемой тяжелой металлической двери. К сожалению, это были не призраки — в подвал ворвались возбужденные мужские голоса:
— Говорю же, я из окна видел, как в подвал кто-то шмыгнул!
— Да какому идиоту надо сюда лезть, когда нас тут целая школа!
Имеются такие, ага. Аж целых два.
Вслед за звуком голосов и тяжелых шагов в подвал проник свет мощных полицейских фонарей, заплясал по полу и стенам, выхватывая из темноты нагромождения мебели, коробок, ящиков. Джейк с Сэмми в охапку метнулся за перекошенные шкафы.
— А ну выходите! — грозно скомандовали от входа. — Я вас вижу!
Распластавшаяся по стене Сэмми покосилась на Лоу: тот качнул головой: конечно, на понт берут!
— Погоди, найду, где тут у них свет!
Со светом им придет полный… конец. Без света тоже, но все-таки попозже. Сэмми осторожно, бочком, двинулась вперед — благо, из-за отблесков фонарей теперь не было опасности на что-то наткнуться. Тут куча закоулков, она помнит! Свернуть, забиться под трубы, под всякий местный самозарождающийся хлам…
Полицейский ругнулся:
— Свет не горит. Все не так в этой проклятой школе! Эй, ну-ка выходи по-хорошему!
Теперь не только проклЯтой, но и прОклятой, раз тут убивают девчонок… Но пока эта самая школа им помогала — под прикрытием темноты они то на корточках, то короткими перебежками перемещались прочь от выкрикивающих угрозы и размахивающих фонарями полицейских: те были вынуждены двигаться медленно, осматривая запасы рачительного директора Смита, дай бог ему здоровья! Ага, вот сюда! Сэмми, втянув живот, протиснулась в приоткрытую дверь в бойлерную, по случаю теплой погоды неработающей. Зато какое здесь переплетение труб по полу-стенам-потолку! Лучшее место для игр в прятки, даже с представителями закона. Сэмми толкнула локтем бесшумно явившегося Лоу, мотнула головой: прячься! Встав на четвереньки, собралась поднырнуть под широкие заизолированные трубы — под ними, по воспоминаниям, находился бетонный лоток, в который она без труда уместится. Но, услышав странный… страшный для нее звук, от которого похолодело и застыло все тело, и даже лицо, медленно подняла глаза…
Даже в темноте бойлерной, разбавленной сполохами приближавшихся фонарей, Сэмми разглядела маленькое тельце с длинным хвостом и облилась холодным потом. Мышь поднялась на задние лапы: блеск крошечных стеклянных глаз, снова этот невыносимый звук — писк… Вот ещё одна. И еще… Сэмми услышала со стороны, как из ее собственного рта вырвался точно такой же звук. Дрожа, подалась назад — онемевшие руки и ноги не слушались; не то, что подняться, даже отползти не могла.
Ее крепко взяли за плечо. Быстрый шепот:
— Почему не прячешься?!
Трясущаяся Сэмми сумела только издать всхлип и кивнуть на мышей. Еще немного, и она закричит на всю школу — вопль рвался наружу напополам с резким коротким дыханием, колотящимся сердцем; еле слышное поскуливание становилось все громче, и она ничего с этим не могла поделать. Вот сейчас…