Сэмми в очередной раз попыталась найти родственное сходство и в очередной раз не нашла. Уж не перепутали ли ее при рождении в больнице, и вместе с неизвестным отцом у нее в анамнезе имеется еще и неизвестная мать? Тина Коултер — куколка, как не посмотри. Разве что в очертании рта есть что-то общее. Но если у Тины губы изогнуты капризно, у нее самой — презрительно. А, к чему это ворошить? Разве для того только, чтобы опознать женщину, если та все-таки заявится к ним в дом…
Утром Сэмми приплелась на кухню разбитая: полночи вертелась на постели, разрываясь между злостью, обидой и вновь проснувшейся детской неприкаянностью. И не хотела видеть мать и одновременно хотела — просто высказать в лицо, что о Тине думает. Ссутулившись, Сэмми ковыряла ложкой давно размокшие склизкие хлопья. Не видела, но чувствовала, как тетка то и дело посматривает на нее. Но вот странно — помалкивает. Отодвинув нетронутую чашку, отпила кофе и скривилась: давно остыл, противный. Сунув руки в карманы, побрела из кухни.
— Саманта…
И голос-то у тетки необычный — нерешительный. Не останавливаясь, Сэмми дернула плечом. Бросила:
— Пусть приезжает. Но я ничего не обещаю!
Не нужны ей никакие утешения (врет) или наставления (правда), высказать бы, что накипело. Как назло, Марси сегодня занята — родители повезли менять зубные скобки, а заодно и шопингом заняться. И Клара уехала то ли на какой-то переучет, то ли на учебу. Целый день ждать прибытия матери (Тина обещала приехать к шести после полудня), это ж рехнуться можно! Тем более, что тетя с утра принялась выскребать весь дом с чердака до подвала, как будто грозилась нагрянуть опекунская комиссия, то и дело шпыняя племянницу.
Сэмми вышла на улицу, огляделась в поисках утешительного Кота — обнял бы и в ответ на ее ругательства и жалобы напел свою успокаивающую уютную песню. Но зверь, похоже, вполне прижился у Лоу и о набегах на заброшенный дом больше не помышлял. Кстати, на ее объявление о живой находке никто так и не откликнулся. Сэмми серьезно пораздумывала, не заявиться ли сейчас на Холм с инспекционной проверкой: как тут кормят подопечное животное, не обижают ли. Но представила реакцию обоих Лоу и со вздохом отказалась от этой идеи. Если добавить к ожидаемому визиту матери еще и презрительные взгляды и ядовитые реплики Хиро… это уже будет перебор.
Поэтому Сэмми просто бродила по улицам, то и дело поглядывая на часы — не пора ли возвращаться. Пришла домой к пяти, уставшая и замерзшая. Дом был полон умопомрачительных запахов еды и печева. Сэмми заглянула на кухню. Сосредоточенная и раскрасневшаяся тетя Ханна манипулировала бурлящими кастрюлями и стреляющими маслом сковородками.
— Куда столько? На целый полк наготовила!
— Это же не на один день! — отрезала опекунша. — И вообще иди переоденься!
Что-то тетка ещё более дерганная, чем она. С чего бы? Не ее же мать приезжает!
Сэмми спустилась через час. Весь этот час она потратила на переодевания: эта майка слишком мятая, это какая-то детская, эта унылая, эта старая… Поймав себя на том, что уже десятый раз подскакивает к зеркалу, чтобы уложить волосы по-другому, Сэмми заставила себя убрать расческу и натянуть первую подвернувшуюся майку вкупе к новеньким джинсам: тетка на днях неожиданно расщедрилась, теперь понятно, почему. Чтобы Тина прослезилась, увидев, какой большой и красивой стала ее ненаглядная дочурка!
Тетя Ханна сидела в гостиной возле уже накрытого стола. Сэмми сглотнула при виде блюд, которых они и на рождество не едали. Под надетым фартуком виднелось самое торжественное темно-синее шелковое платье — его опекунша надевает только на юбилеи, свадьбы, похороны… и визиты своей младшей сестры.
— Не кусочничай! — прикрикнула тетя Ханна, едва Сэмми потянулась к блюду с ветчиной, ещё и полотенцем для верности хлестнула. — Вот подъедет, тогда и поедим.
Кусок стащенного мяса встал в горле.
Двое сидели молча и глядели на часы. Стрелки просто издевались — двигались так медленно, что хотелось схватить их медлительные кончики и протащить по циферблату.
В полседьмого тетка пошла включить духовку — подогреть остывающее блюдо. В семь встала у окна. Смех, да и только: как будто переулок открытая трасса, где любого подходящего или подъезжающего видно издалека.
Еще через полчаса решительно заявив: «Наверное, что-то случилось», — тетя Ханна взялась за телефон. Сэмми пододвинула к себе тарелку из того самого фарфорового сервиза с синими цветочками и навалила всякой всячины полными ложками. Ела уже остывшее, не чувствуя вкуса, и слушая, как ушедшая на кухню тетка раз за разом набирает номер.