«ТАНКИСТ! ЕСЛИ ВСЕ ПРОШЛО НОРМАЛЬНО И ТЫ ЭТО ЧИТАЕШЬ, ТО СЕЙЧАС 16 НОЯБРЯ 1941 ГОДА. ТЫ СНОВА НА ВОЙНЕ. ВСЕ ДОГОВОРЕННОСТИ ОСТАЮТСЯ В СИЛЕ. ДЕЛАЙ ЧТО ДОЛЖЕН, СООБРАЗНО ОБСТАНОВКЕ, НЕ ПОДСТАВЛЯЙ СВОЙ ЛОБ ВСЯКОЙ ДУРАЦКОЙ ПУЛЕ И НЕ ПЫТАЙСЯ ИЗОБРАЖАТЬ ИЗ СЕБЯ ПРОРОКА, ВРЕМЕНА НЕ ТЕ, ЗА АНГЛИЮ ИЗВИНИ, НО ТАК БЫЛО НАДО. МЫ ТЕБЯ НАЙДЕМ. ВЕСНОЙ. В ОДИН ИЗВЕСТНЫЙ ТЕБЕ ДЕНЬ».
И ни подписи, ни печати… Хоть бы объяснили, зачем я здесь… А то какие-то игры в духе Тимура и его команды… Пока я соображал над этим странным текстом, случился еще один шизоидный сюрпризик — записка вдруг словно растворилась в воздухе. Вот только что была в руках, а через секунду ее как не было. А был ли мальчик-то, как говорил классик? Может, это опять глюки? А записки никакой не было… Только вот выбора они (кто, кстати, «666-й» с корешами?) мне не оставили. Придется верить прочитанному и исчезнувшему за неимением лучшего… И что же? Выходит, на дворе ноябрь сорок первого?! Блин… Нет, я бы с куда большей охотой отправился, к примеру, в шестидесятые, время, когда наши мамы были молоденькими девочками, носившими мини-платьица и остроносые туфельки на шпильках, копируя фасоны главной героини польского фильма «Девушка из банка» (Карден-то тогда до нас не доходил, даже в виде плохих картинок); когда людей, слетавших в космос, можно было пересчитать по пальцам рук; когда самолеты были цвета полированного дюраля, а сомнений в своей судьбе и судьбе страны не было решительно никаких… Эх, тетка ностальгия… Ладно, спасибо хоть, что не выкинули на берег Западного Буга одним приятным летним утром того же года. За это огромное спасибо. Впрочем, пора и о деле подумать. Я наконец заглянул в свои документы. Так… Фотография в красноармейской книжке была моя, в комсомольском билете тоже, но вот имя…