Между тем я дошел до шлагбаума. В стороне от него, у сараюшки, копалась в стожке сена какая-то баба неопределенных лет, в сером шерстяном платке, валенках с галошами и форменном железнодорожном кителе. Хозяйка разъезда? И тут мой взгляд упал на столбы с проводами, тянувшиеся параллельно железной дороге. А что, если…
— Бабка, телефон на разъезде есть? — крикнул я.
Тетка явно опешила, но тем не менее обернулась в мою сторону.
— Телефон есть?!
— Есть…
— Работает?
— Утром работал…
— Где?!
— Что «где»??
— Да телефон где, ебтыть!!!
— Там, пойдем — покажу…
И я пошагал за теткой, смутно представляя, что я буду делать и как. Кому звонить-то? В Генштаб, что ли? С прифронтового разъезда? Да не смешите… Между тем мы вошли в помещение из тех, что в нашем отечестве именуют «будка обходчика». На стене висел примитивный телефонный аппарат без диска — время такое, автоматических АТС в СССР еще нет (а если и есть, то где-нибудь в Кремле или на Лубянке, «для внутреннего употребления»), вся связь голосовая. Так что же мне делать? И, уже снимая трубку, я вдруг вспомнил эпизод из одной книги. Из «Цели жизни» авиаконструктора А. Яковлева. Вдруг получится…
— Станция! — сказали в трубке.
— Дайте Москву Центральную! — выдохнул я.
— Ждите, — ответила трубка.
Томительное ожидание длилось несколько минут. Потом в трубке хекнуло и далекий голос сказал долгожданную фразу.
— Центральная слушает.
— Соедините меня с товарищем Ивановым по делу государственной важности! — выпалил я одним духом.
— Не поняла, — сказала Центральная несколько изменившимся голосом. — Повторите.
— Повторяю. Соедините с самим товарищем Ивановым. По делу огромной государственной важности. По буквам повторить?!
— Вас поняла, — сказала Центральная и добавила: — Ждите.
На сей раз ожидание длилось минут десять, не меньше. А потом в трубке возник бесстрастный мужской голос.
— Секретариат товарища Сталина слушает…
— Дай самого! — почти заорал я в трубку.
— Назовитесь, — потребовал голос в трубке.
— Звонок с фронта, из 316-й стрелковой дивизии. Дело государственной важности, не терпящее отлагательств!!!
— Подождите, — сказали в трубке. Повисла очередная пауза, во время которой я понял, что у меня вспотели спина и затылок под шапкой.
— Слюшаю, — сказал голос с кавказским акцентом на другом конце провода. У меня начали отниматься ноги…
— Товарищ Сталин, — произнес я, как можно четче выговаривая слова. — Я обращаюсь напрямую к вам, поскольку на доклад по обычным каналам у меня нет времени. Я нахожусь на разъезде Дубосеково, в расположении 316-й стрелковой дивизии. В нескольких километрах западнее находится село Муромцево, накануне занятое немцами. В районе западной окраины этого села, на колхозной ферме, сконцентрировано до сотни немецких танков, которые в данный момент заправляются горючим и пополняют боекомплекты. Если ничего не предпринять, есть опасность прорыва немцев через нашу оборону. Сведения абсолютно точные, но командование дивизии может потерять время, передавая эту информацию обычным порядком, а сейчас дорога каждая минута!
— Кто ви? — спросила трубка после короткой паузы.
— Это неважно, товарищ Сталин, — ответил я и повесил трубку. Стоявшая поодаль и слышавшая весь разговор тетка смотрела на меня, широко разинув рот…
— Уходила бы ты отсюда, бабка, — сказал я ей на прощание. — А тот тут скоро такое начнется… — С этими словами я покинул будку обходчика.
Я не мог видеть, как в кабинете, с затемненными шторами и зеленой лампой на столе, невысокий усатый человек в полувоенном кителе повесил трубку и несколько минут рассматривал какое-то место на крупномасштабной карте Подмосковья, лежащей на рабочем столе перед ним. Явно что-то прикинув, он нажал кнопку вызова. На пороге возник бритый человек с неприятным лицом, в гимнастерке без знаков различия.
— Жигарева ко мне. И Василевского, — сказал усатый. — Быстро…
Вообще я сначала не поверил в успех своего телефонного звонка. Могли и не поверить, времена-то на дворе какие… Но, когда я час с небольшим спустя ждал машину у КПП, меня вывел из оцепенения шум авиационных моторов. Через секунду над моей головой проскочила тройка остроносых истребителей. На их голубых крыльях я рассмотрел красные звезды и подвески реактивных снарядов. А еще минут через двадцать, когда я уже залез в кузов попутного ЗИС-5, в том же направлении прошли две девятки двухмоторных бомбардировщиков, по-моему, это были «пешки»… Поверил товарищ Сталин, даже странно. И подтверждением этого стали черные дымы, поднявшиеся над горизонтом. Это я еще успел увидеть за задним бортом грузовика.