Вот что-то похожее мы и взяли за основу для проектирования башен для моего броненосца. Только теперь извращаться не стали с этим непонятным бруствером. А по моим чертежам к той поворотной площадке мистера Тира соорудили нормальную бронированную стенку толщиной в сто двадцать миллиметров. А крышу сделали более тонкую. Всего лишь пятьдесят миллиметров толщины. И там еще имелись и небольшие отверстия для вентиляции воздуха. Чтобы, значит, канониры там не угорели от пороховых газов и жары, выделяемых при выстреле пушки. В результате чего у нас получилась довольно примитивная орудийная башня, похожая на бронированную хоккейную шайбу или приплюснутый цилиндр. Форма, конечно, простая как лом без всяких там противоснарядных углов наклона. Но нам и так сойдет. Главное — что эта конструкция очень неплохо работает. Кстати, мы к ней смогли подвести магистраль от паровой машины броненосца. И теперь обе его башни, расположенные на верхней палубе на носу и на корме, могут поворачиваться при помощи силы пара. А если пар в котлах будет отсутствовать. То на этот случай у нас предусмотрена и ручная наводка орудий на цель при помощи двадцати шести моряков на одну башню.
Теперь нам предстояло найти соответствующие пушки для наших башен. И тут нас ждал большой облом. Нормальных пушек больших калибров в зоне нашей доступности просто не было. А те что были — совсем не годились для установки в наши корабельные башни. Пришлось все же изобретать велосипед. Точнее говоря, мы вместе с Утером Кроулером изобретали новую морскую крупнокалиберную пушку. И тут я признаюсь честно, что пальма первенства принадлежала совсем не мне. Оказывается, мой генеральный директор был ярым фанатом артиллерии. Не зря же он в свое время даже пытался пушки выпускать, когда мой завод еще принадлежал ему. И даже для этого закупил самое современное оборудование. В общем, он довольно много знал о нынешней артиллерии всех ведущих стран мира. Я бы без него очень долго там копался во всей этой чересполосице артиллерийских стволов, калибров, лафетов и механизмов наведения.
Ну, а так я лишь ставил конкретную задачу, а Утер Кроулер находил на неё решение. Впрочем я тоже кое-что подсказывал из своего земного опыта. В итоге мы путем совместного мозгового штурма за три месяца смогли создать вполне приличную морскую пушку, выполненную из стали с нарезным стволом, приличными прицельными приспособлениями с механизмом наводки, надежным клиновым затвором и не очень тяжелым лафетом. Данное орудие имело калибр триста пять миллиметров и стреляло не круглыми ядрами, к которым все тут давно привыкли, а инновационными цилиндрическими снарядами с заостренным носом, привычными уже для меня. При этом имелись два типа снарядов.
Первым был бронебойный снаряд, выполненный из цельной железной болванки. Этот боеприпас предназначался по моей задумке для стрельбы по бронированным целям или прибрежным фортам, имеющим довольно толстые каменные стены.
Второй тип боеприпасов являлся фугасным снарядом, состоявшим из полого корпуса из чугуна, начиненного черным порохом и имеющего контактный взрыватель на основе ударного капсюля. Такими фугасными снарядами по моей задумке следовало стрелять по небронированным и слабо бронированным целям. И еще имелась крупная противопехотная картечь. Впрочем, картечью здесь могут стрелять все пушки.
На испытаниях, которые мы устроили нашему новому изобретению, наша пушка без серьёзных проблем и задержек отстреляла пять десятков снарядов. При этом мы смогли замерить дальность стрельбы, которая составила три тысячи восемьсот сорок метров. Что являлось просто феноменальным результатом по нынешним временам. Кроме этого мы отметили хорошую точность и кучность стрельбы. А разрушительное действие фугасного снаряда калибром в триста пять миллиметров меня порадовало. По деревянным кораблям такой боеприпас будет очень эффективно работать. Бронебойные снаряды тоже оправдали мои ожидания. Они на дистанции в восемьсот метров смогли пробить железную кованую броню толщиной в семьдесят миллиметров. А с расстояния в пятьсот метров уверенно дырявили броневой лист в сто миллиметров толщиной. С двухслойной катанной броней, которая стояла на моем броненосце, дела обстояли похуже. Так те же семьдесят миллиметров были пробиты лишь с четырёхсот метров. А вот броня в сто миллиметров не выдержала выстрела лишь со ста метров. Но для морских сражений это практически стрельба в упор получается.