Мы, конечно, также не остаемся в долгу, отвечая противнику своими бортовыми залпами. А в это время ядра и круглые пушечные бомбы крошат и рвут на куски как корабли, так и людей с обеих сторон. По моему парохода-фрегату тоже попадают. Есть у нас убитые и раненные. А также имеются повреждения корпуса и такелажа. Которые все время накапливаются с каждым новым вражеским обстрелом моего корабля. И этот аттракцион самоубийственной ярости продолжается, пока мы не выныриваем из густых клубов порохового дыма. Уф! Вырвались! Мы прошли вдоль всего строя вражеских кораблей, получая от них выстрелы со всех сторон. Но мы выстояли и не дрогнули. Наш «Ритабль» все еще держится. Мы все еще на плаву и можем пока сражаться. Хотя, конечно, нам досталось довольно сильно от тех вражеских линкоров. И это неудивительно. Ведь на тех деревянных гигантах находится очень много пушек. И половина из них стреляла по нам. И хорошо, что сейчас такие опасные корабли могут вести огонь по нам только одним бортом. А не сразу всеми своими пушками. Но нам и этого хватило с лихвой. Старший помощник докладывает мне о потерях в нашей команде и повреждениях моего корабля. А у меня сердце кровью обливается. Хорошо же нас потрепали. А чего вы хотите? Драться вот так против полноценных вражеских линейных кораблей совсем не просто. И ведь при этом у нас совсем не линкор, а всего лишь фрегат, который значительно уступает им по огневой мощи и живучести.
Нашему флагману тоже хорошо так досталось. Ведь враги в первую очередь концентрировали огонь на нем. Стараясь вывести из строя, командующего нашей эскадрой адмирала. Так как если будет потеряна управляемость, то мы можем просто проиграть это морское сражение при Рифолке. Однако, наш адмирал решается еще на один заход. По его сигналу наша кильватерная колонна начинает разворот снова в сторону противника. Ну что ж мы готовы продолжить бой. Командую к развороту, направляя подзорную трубу на вражеские корабли. А им ведь тоже неплохо так досталось. Мы все же успели дать достойный отпор. И вражеский флагманский линкор «Титул» также сейчас находится отнюдь не в идеальном состоянии. Ведь все наши корабли, проходя мимо него, стреляли с особым рвением. Хорошо его покалечили. Изуродовали левый борт и сбили сразу две мачты из трех. Превосходно! Так держать! Сейчас мы ему еще добавим горячих ядер в борт. Кстати, враги тоже труса не празднуют и принимают наш вызов. Поворачивая в нашу сторону.
Две эскадры снова сходятся борт в борт, расстреливая друг друга с каким-то яростным остервенением. Внезапно на нашем флагмане вспыхивает пожар. Что-то там взорвалось и загорелось. От чего линейный корабль «Благословение» начинает резко закладывать руля влево и пытается выйти из боя. Увидев этот образец настоящей трусости посреди кровопролитного боя, я приказываю не уходить в сторону за нашим струсившим флагманом. А идти прямо на абордаж вражеского линейного корабля «Титул». Надо его захватить. Я ведь уже вижу, что мы начинаем проигрывать это сражение. Наш командир вон вообще сбежал. И единственный шанс на победу — это ликвидировать или захватить вражеский флагманский линкор. Утопить то мы его не сможем. Слишком уж сильно нас перед этим побили. Повыбив большую часть нашей артиллерии. Да, и мой парохода-фрегат лишь каким-то чудом еще держится на воде. Не выстоим мы в артиллерийской дуэли против линкора. Никак не выстоим.
Мне ведь уже доложили, что у нас имеются множественные пробоины в корпусе ниже ватерлинии. А в трюме уже вовсю плещется забортная вода. И наши трюмные помпы не справляются с ее выкачиванием за борт. Короче говоря, мы просто тонем потихоньку. Поэтому я вижу только один выход из этого безнадежного положения. Мы должны взять на абордаж вражеский флагман. Так как людей у нас для этого еще должно хватить. А вот пушек для дальнейшей артиллерийской дуэли очень мало осталось. Поэтому я и отдал такой самоубийственный приказ. Да, на том линкоре команда должна состоять примерно из четырех сотен человек. А у нас осталось примерно сто шестьдесят моряков на нашем «Ритабле». Вот только надо учесть, что по вражескому флагману стреляли очень интенсивно в ходе этого боя. А значит, там сейчас должны быть очень большие потери в личном составе. И это дает нам шанс на победу в случае абордажа. И на это я поставил все наши жизни.
За мгновение до того как наши корабли столкнулись борт к борту, с вражеского флагманского линкора начали стрелять пушки, калеча практически в упор мой любимый фрегат и разнося в щепки его корпус и такелаж.
— Вперед, на абордаж! — прокричал я, вытаскивая свою шпагу из ножен на поясе. После чего мне что-то прилетело с большой силой прямо в лоб. И свет внезапно погас, а все звуки исчезли.