Кстати, о помощниках! Я тут вспомнил опыт земных войн. Так вот! Там большое внимание уделялось разведке. Ведь достоверная и подробная информация о силах и планах противника была очень важна для разработки планов сражений. Если ты знаешь, как и куда пойдет противник. То ты можешь устроить ему большой и смертельный сюрприз. Поэтому когда стали разбираться, как мы узнаем, а когда этот самый вражеский флот соизволит выйти из гавани порта Драйса. То я предложил одну интересную заготовку из земного опыта разнообразных войн и сражений.
— Господин, гранд-адмирал, а почему бы нам не использовать жителей Драйса, чтобы узнать планы врага? — спросил я у командующего вестральским флотом.
— Что ты имеешь ввиду, сынок? — заинтересовался старый гранд-адмирал.
— Ведь в городе Драйсе наверняка есть не только враги и предатели Вестралии! — начал я развивать свою мысль. — Я уверен, что там есть и патриоты, которые сочувствуют делу борьбы за нашу независимость.
— Да, там чуть ли не каждый второй житель этого многострадального города является нашим сторонником! — согласился со мною Рик мел Шойцер, забавно дернув своими пышными бакенбардами. — Просто им не повезло. Враги нас перехитрили и смогли быстро захватить город. Но наши люди там есть. Я лично знаю таких.
— Так вот! — произнес я, сделав небольшую театральную паузу. — Я предлагаю подключить из к добыче сведений о вражеском флоте. Нам необходимо точно знать, когда этот реарский морской конвой будет уходить назад в метрополию. Сейчас то враги чинят свои корабли от повреждений, полученных в сражении с нашей второй эскадрой. Надо как-то связаться с этими патриотами Вестралии в Драйсе. И поставить им задачу по добыче интересующей нас информации о противнике.
— Хм, можно послать в город наших людей! — задумчиво проговорил гранд-адмирал. — Я слышал, что сплошной линии обороны сейчас у врагов в Драйсе нет. Поэтому наши разведчики могли бы под покровом ночи осторожно пройти мимо реарских укреплений.
— После чего они войдут в город Драйс и встретятся там с теми патриотами, про которых вы здесь нам говорили! — стал я развивать дальше мысль командующего нашим флотом. — Затем вместе с ними станут добывать сведения о выходе реарского конвоя из порта в море. А когда узнают точную дату и время, то смогут как-то связаться с нами и передать эту информацию. Только надо придумать способ связи. Чтобы он был быстрый и надежный. А то ведь курьер с письмом может просто не дойти до нас. Наткнется по дороге на случайный вражеский патруль, и мы ничего не узнаем. А враги тогда просто уйдут безнаказанными.
— Тут ты прав! — сказал Рик мел Шойцер, задумавшись. — Оптический телеграф не годится. Он ведь сейчас в Драйсе в руках врага. Значит, можно послать письмо попугайской почтой.
— Что? — удивлённо вытаращился я на престарелого гранд-адмирала. — Что вы сказали? Какой почтой?
— Попугайской! — раздраженно ответил командующий флотом, тряхнув еще раз своими бакенбардами. — Я сказал, попугайской почтой! Ты что плохо слышишь? Не голубиной же? Голуби, в отличие от попугаев, довольно тупые птицы. А вот попугаев можно выдрессировать и приучить приносить письма, привязанные к лапе, в определенное место. Помнится, мы тех почтовых попугаев даже в море использовали. Они могли находить плывущий в открытом море корабль. Правда, далеко при этом эти птицы летать не могли. Поэтому где-нибудь за сотни морских миль они корабль точно не найдут. Но нам ведь это и не нужно. Хватит того, чтобы попугай с нужным письмом долетел из Драйса в Рифолк. Где и будет отстаиваться на якорях весь наш флот. А когда мы получим информацию о выходе вражеского конвоя из порта Драйса. То тут же выступим и будем их там поджидать.
— Так точно, сэр! — польстил я Рику мел Шойцеру. — Вы очень хорошо поняли мой план. И даже его доработали. Это может сработать.
— Ха, тут я с тобой согласен! — усмехнулся гранд-адмирал, став похожим со своими бакенбардами на веселого дикого кота. — Это сработает, Хаос меня задери! И мы надерем этим реарским собакам их заносчивые, аристократические задницы. Я так давно об этом мечтал. И теперь поквитаюсь с имперцами за все! Эти ублюдки, смотрящие на нас колонистов как на грязь, получат по заслугам.
— И никто не уйдет обиженным! — пробормотал я, дополняя экспрессивную речь старого вестральского адмирала.