И денежки за захваченные моими каперами вражеские торговые корабли и их грузы мне в карман тоже довольно регулярно капали. А ведь, оказывается, каперство — это очень прибыльный бизнес. Особенно, если тебе при этом не надо самому рисковать головой, удирая от реарских военных кораблей на хрупком, деревянном паруснике. Я ведь в этом случае лишь получал прибыль. А вот рисковали при этом совсем другие люди. Впрочем, мы на свои клиперы набирали только добровольцев. Эти люди прекрасно знали, на что идут. И такая рискованная, но очень прибыльная работа их вполне устраивала. Да, там было столько желающих. Что мы спокойно могли в команды моих каперов отбирать только лучших матросов и офицеров.
Еще благодаря нашему каперскому бизнесу, мы смогли достать несколько вполне приличных пароходов реарской постройки с довольно мощными машинами. Которые идеально подходили для постройки из них новых мониторов. Поэтому сейчас на стапелях моей верфи уже строились еще пять мониторов. Кроме них там же трофейный реарский линкор «Решительный» перестраивали в большой броненосец первого ранга с двумя башнями и орудийной палубой. В общем, я не собирался останавливаться на достигнутом. И планировал дальнейшее расширение броненосного флота Вестралии.
Тем временем на суше тоже произошли довольно значимые события. Похоже, что командующий реарским карательным корпусом генерал-корнет Викт мел Праунд понял, что пополнений и припасов из метрополии он уже может не дождаться. После чего его войска снова предприняли попытку штурма Рифолка. Теперь в его корпусе насчитывалось тридцать две тысячи солдат. В то время как им противостояла шестидесяти тысячная армия Вестралии. Которую тоже правительство за все эти месяцы успело пополнить и неплохо так вооружить. В том числе и при помощи моего оружейного бизнеса. Теперь в вестральской армии большинство солдат и офицеров было вооружено оружием производства моего завода.
Полевой артиллерии мы также нашей армии продали довольно много. Поэтому в этом втором сражении при Рифолке у вестральской армии было почти шестикратное превосходство в артиллерии перед реарцами из карательного корпуса. Да, и с порохом у имперцев дела тоже были довольно плохи. Ведь мы же к ним по морю не пропустили за эти несколько месяцев после морского сражения при Кроссе ни одного корабля из метрополии с припасами. И я, думаю, что для реарцев это самое наступление на сильно укрепленные позиции наших войск под Рифолком было жестом отчаяния. Видимо, надоело им сидеть в осаде и медленно вымирать от голода и болезней.
В результате тяжелейшего трехдневного сражения реарцы вновь не смогли разбить наши войска. И понеся тяжелые потери, вынуждены были отступить к Драйсу. После чего они засели там в глухой обороне и больше носа не высовывали из-за своих укреплений, окружавших этот многострадальный, оккупированный город. Ну, а вестральская армия окружила их со всех сторон и, похоже, что вознамерилась взять их измором. Так как пока идти на штурм Драйса никто из наших генералов не горел желанием.
Глава 22
Дуэль.
Вот не зря мне всегда не нравилась опера. Я ведь и так не большой любитель такого культурного отдыха. Не понимаю я людей, которые платят солидные деньги. Чтобы прийти и посмотреть, как какие-то смешные люди в нелепых костюмах надрывают глотки, издавая громкие звуки. Меня весь этот символизм не особо трогает. А вот местные ведутся. И Гвента мел Шойцер была как-раз большой любительницей этой самой оперы. И меня тоже частенько с собой туда таскала на прослушивание очередного заезжего тенора. Вот и в этот раз в столичной опере должен был выступать какой-то гастийский певец, которого звали сеньор Сезар Пройя. Она много слышала про талант этого популярного оперного тенора. Впрочем, я тоже про него тут успел наслушаться. И понял, что этот певун, оказывается, не самая крутая мировая звезда. Скорее, он трется где-то во второй десятке мест от вершины мирового шоу-бизнеса. Впрочем, оно и логично. Ведь в нашу колониальную дыру, действительно, крутые звезды оперы точно не поедут. Самолетов тут пока нет. А тащится двадцать-двадцать пять суток через океан на пароходе — это то еще приключение для здоровья и нервов. А ведь оперные певцы — это люди ранимые, хрупкие и с тонкой душевной организацией. Поэтому тут в колониях в основном дают концерты вот такие второсортные звездуны вроде сеньора Сезара Пройи.