Ксения Алексеевна глядела на гостей так умоляюще и так беспомощно, словно от них зависела её жизнь. Рядом с Ксенией Стахеевой, милой и уютной, женственно пухленькой, любой мужчина сразу ощущал себя сильным.
Капитан Фаворский хотел сказать, что большевики с их ресурсами, увы, непобедимы, а старая Россия обречена, однако сказал другое: — Борьба предстоит долгая, дорогая Ксенья Алексевна.
— Но не на Кавказе, — возразил Голдинг. Он сидел в лёгком камышовом кресле, вытянув длинные ноги. — Бакинская коммуна, последний оплот Советов, падёт через месяц. В Баку придут англичане. Или турки. Это точно.
— И начнут денационализацию, — утвердительно заявил Иннокентий.
Ему было девятнадцать. Студент Московского коммерческого института, он носил форменную серую тужурку и фуражку с синим околышем. Чтобы казаться солиднее и старше, он тщательно выговаривал каждое слово.
— Безусловно, мой друг, — кивнул Голдинг. — Кстати, недавно консулы Англии, Швеции, Дании, Голландии и Персии предъявили советскому правительству протест против национализации нефтяной промышленности.
— Мама, я хочу, чтобы ты поняла суть. — Иннокентий взял мягкую руку Ксении Алексеевны и поцеловал. — Ты ведь наследница папиного капитала.
— Да что ты, Кешенька, — виновато засмеялась Ксения Алексеевна. — Это всё твоё. Я же и самовар-то раздуть не смогу, куда мне пароходами управлять.
— Волга знает немало дам-пароходчиц, — галантно заметил Фаворский.
В Перми он услышал от большевиков, что молодой Иннокентий Стахеев угнал из Сарапула буксир и захватывает все пароходы на Каме. Однако суда в затоне возле пристани принадлежали сплошь обществу «По Волге»: Аристарх Павлович узнал их по голубоватым надстройкам и вифлеемским звёздам на «сияниях». Это были суда Стахеевых. Ксения Алексеевна, вдова Ивана Сергеевича, год назад унаследовала большой пакет акций общества.
— Господин Голдинг, прошу. — Иннокентий пригласил гостя к разговору.
— Концерн «Шелль» делает вам предложение, госпожа Стахеева, — тонко улыбнулся Голдинг. — После всех денационализаций в Самаре и Баку наши комиссионеры и представители бирж оценят новую стоимость общества «По Волге» с оставшимися судами, а затем мы согласны обменять ваш пакет акций общества на равный по курсу пакет «Русского Грозненского стандарта». Вы много потеряете, но по вине большевиков, а не по нашей, зато потом ваша собственность и дивиденды будут защищены всей силой Британской империи.
— А что всё это означает? — растерялась Ксения Алексеевна.
— Мы продаём наше пароходство «Шеллю», — пояснил Иннокентий.
— А это хорошо? — наивно спросила Ксения Алексеевна.
— Большевики убили наше дело, мама. «Шелль» оказывает нам услугу. Теперь мы будем не русские пароходчики, а британские нефтедобытчики.
— Твоя воля, Кешенька. — В голосе Ксении Алексеевны звучала покорность слепой любви. — Папа в тебя очень верил!
— Аристарх Павлович, — обратился Стахеев к капитану. — Вас уважает вся Волга. Оцените сделку как третейский судья. Хочу, чтобы мама была покойна.
Фаворский распрямился в кресле. Голдинг продолжал улыбаться.
— Формально, милая Ксенья Алексевна, общество «По Волге» и без того принадлежит «Шеллю». В двенадцатом году «Шелль» купил себе компанию «Мазут», а через два года ваш покойный супруг объединил свою компанию с «Мазутом». Обменять акции «По Волге» на акции «Стандарта» для вас весьма выгодно. «Стандарт», видимо, вскорости восстановит прибыли от промыслов, а ваше пароходство возродится только после изгнания с Волги большевиков.
— Вы не должны принимать мои слова в расчёт, дорогая хозяйка, но я не могу умолчать, что барон Ротшильд, бывший владелец «Мазута», поступил именно так, как мы сейчас предлагаем вам, — добавил Голдинг. — Он обменял акции «Мазута» на акции «Шелль». Доверьтесь опыту Ротшильда.
Ксения Алексеевна смутилась, будто Ротшильд был её любовником.
— Кешенька, спаси меня от этих мужских премудростей!.. Господа, я вам всем доверяю — ну что ещё мне ответить? Давайте пить чай. Мистер Голдинг, у вас в Англии есть крыжовник? Вы пробовали варенье из крыжовника?
Когда самовар прогорел и почти опустел, Ксения Алексеевна позвонила в колокольчик, вызывая горничную.