— Важно, товарищи, обеспечить устойчивость и подвижность нашей обороны. Необходимо собрать зенитные средства в кулак, сосредоточить артиллерию на танкоопасных направлениях, оборудовать ее позиции вот здесь. Кроме того, следует быть постоянно готовыми быстро перегруппироваться, оставив заслоны у переправы, наносить удары во фланг и тыл противника и ни на минуту не прекращать разведки!
С первыми солнечными лучами налетели «юнкерсы». Их встретили метким сосредоточенным огнем. Бомбардировщики заметались, сбрасывая свой смертоносный груз куда попало. Первые три налета не принесли врагу ожидаемых результатов. Мост оставался невредимым. Небольшие поломки понтонов саперы устраняли без труда. Рядовой Пенежко первым бежал с бревном на плече к месту повреждения.
Неожиданно раздался пронзительный крик:
— Танки!
Николай прыжками бросился к берегу, укрылся в окопе, изготовился к стрельбе.
Тяжелые машины, подминая кустарник, двинулись по зеленому склону. Черные стволы пушек, пулеметов выискивали цели. Волнение сковало руки Пенежко. Ему захотелось сесть ка дно окопа и не вставать. И тут он услышал знакомый голос полковника Лизюкова:
— Вот и гости пожаловали. Встретим их, ребята, как подобает?
И окопы откликнулись:
— Встретим! Век будут помнить эту встречу! Горячо им станет…
Для командира сводного отряда первое появление танков противника на рубежах Соловьевской переправы не было неожиданностью. Два дня назад разведчики-наблюдатели 18-го мотополка доложили ему о том, что вечером, когда уже заходило солнце, из-за деревьев на противоположном берегу появился немецкий танк. Видимо, механик-водитель не рассчитал места остановки: башня со стволом орудия отчетливо показалась над ветками.
В ту же ночь Александр Ильич приказал артиллеристам почти половину пушек выдвинуть вперед для стрельбы прямой наводкой. Их тщательно замаскировали. Саперы заминировали наиболее опасные участки на противоположном берегу. Пехота углубила свои укрытия. Защитникам переправы раздали бутылки с зажигательной жидкостью, провели с ними короткие тренировки по метанию в подвижные цели.
Оправдалась командирская предусмотрительность. Первые бронированные машины подорвались на минах. Следовавшие за ними развернулись, подставили борта под снаряды. Запылали и те тапки, которым удалось прорваться в глубину обороны отряда: их подожгли точными бросками гранат и бутылок с горючей смесью. Один из них остановил «карманной артиллерией» рядовой Пенежко.
Противнику не удалась внезапная танковая атака на переправу. Провалились и последующие. Всякий раз гитлеровцы встречали стойкое сопротивление. Напоминавшая туго сжатую пружину подвижная группа наносила сокрушительные удары то по северному, то по южному острию фашистских клиньев. Почерневший от бессонницы Лизюков вовремя появлялся там, где было труднее. Его присутствие воодушевляло защитников переправы. Они стояли насмерть.
— Главное сейчас в том, — говорил воинам Лизюков, — чтобы уничтожить как можно больше врагов, подороже взять с них плату за каждый вершок советской земли.
За этой простой формулой стояла крайняя надобность не просто сохранить свою жизнь в ожесточенных схватках, но сделать ее неистребимой. Доказать, что она снова и снова возрождается из пепла и крови, и тем вселить в сознание фашистов мысль о бесплодности их военных затей.
27 июля неприятель сомкнул клещи у деревни Соловьево. В его руках наконец оказался правый, господствующий над окрестностью берег. С крутояров как на ладони видна была обширная мокрая луговина вплоть до леса. Гитлеровцы не спеша оборудовали неприступную, по их мнению, позицию. Солдаты ходили во весь рост, весело перекрикивались.
— Теперь их не достанешь, — сказал с горечью старший сержант, поправляя окровавленный бинт на голове. Стоявший рядом Лизюков ничего не ответил.
Предстояло, казалось, невероятное: вернуть противоположный берег. Правда, уже появилась надежда. Доложили о прибытии подкрепления. В обескровленные подразделения влились несколько стрелковых рот, артиллеристы, минометчики, танкисты. Важно было вдохнуть во всех веру в успех предстоящего дела.
Окинув взглядом собравшихся на опушке, Александр Ильич громко, чтобы услышали все, попросил:
— Ну-ка, старший сержант, вытяните руки. Вот они какие длинные да крепкие.
Вокруг вспыхнул смешок.
— С такими долгорукими достанем и подальше. Как, товарищи, вернем яры?