Раздалась пулеметная очередь. Замолк оратор. Видимо, мятежники изготовились к новому натиску, по не торопились. Чего-то ждали. Часа через два удар огромной силы потряс угол гостиницы. Рухнула массивная люстра в зале. Следующие снаряды прошили в нескольких местах крышу и перекрытия.
Артобстрел прекратился ночью. Осажденные использовали передышку для укрепления обороны. По цепи передали:
— Лизюкова к председателю совдепа!
Семен Самуилович осмотрел Александра и сказал:
— Постарайтесь добраться до наших. Во что бы то ни стало…
Восемь раз по нему стреляли дозоры и пикеты. Стрекопытовцы перекрыли все дороги. Пришлось пробираться лесной чащей. На третий день, шатаясь от усталости, Лизюков набрел на кавалерийский разъезд могилевского отряда, двигавшегося на помощь Гомелю.
29 марта красные конники ворвались в город, Александр мчался на тачанке. Яростно сопротивлялись мятежники в районе вокзала. Здесь в одном из зданий обнаружили застенок с истерзанными телами С. С. Комиссарова, И. И. Ланге, М. С. Бочкина, Н. С. Белецкого и других мужественных борцов революции.
«Не успел!» — эта мысль холодным обручем сковала сердце Александра. Боль не отпускала ни днем, ни ночью. Она становилась невыносимой, когда вспоминались слова из письма старшего брата: «Не опоздай, браток!» Напрасно юноша убеждал себя, что никакой связи между тем и этим нет. Что-то в нем упрямо не соглашалось: «Есть, есть!»
Понимая состояние сына, Илья Устинович ни о чем не расспрашивал. Молча собирал примерно то же, что пригодилось Евгению для отправки с красногвардейцами. Ему помогал Петруша, украдкой вытиравший глаза.
— Давай, Саша, присядем на дорогу, — тихо предложил Илья Устинович.
— Не могу, батя, душа заледенела. Скорее пойду…
КРЕПОСТЬ НА РЕЛЬСАХ
Пусть когда-нибудь в славную повесть
Про геройский советский век,
Громыхая, войдет бронепоезд,
Называвшийся как человек.
Ездовой резко натянул вожжи. Кони захрапели, разворачиваясь перед бронепоездом с броской надписью «Коммунар». Лизюков ловко перескочил на звонкие ступеньки штабного вагона. Лязгнула массивная дверь. На площадке его ожидал дежурный по части Пенежко. Он зычно отрапортовал:
— Товарищ командир бронепоезда, за время моего дежурства никаких происшествий не случилось. Личный состав занимается согласно распорядку!
Крепко пожав руку Ивану, Александр Ильич невольно залюбовался по-военному статной фигурой бывшего слесаря. Ни одной складочки под туго затянутым ремнем. Видавшие виды сапоги с аккуратными латками начищены до зеркального блеска. Смуглую шею оттеняет белоснежная полоска подворотничка. Каков добрый молодец!
По достоинству оценив внешний вид подчиненного, Лизюков, однако, сдержанно пожурил:
— Опять у вас — «не случилось». Как нужно рапортовать по уставу?
— Никаких происшествий не произошло, — исправился Пенежко.
— Теперь правильно, как и подобает командиру артиллерийского расчета. Депеши поступали?
— Есть одна. От командарма Тухачевского.
— Через двадцать минут командиров подразделений и начальников служб ко мне.
— Слушаюсь, Разрешите обратиться по личному вопросу?
Александр Ильич покачал головой. Не останавливаясь, прошел в свое небольшое купе. «Только не сейчас, — мелькнула у него торопливая мысль. — Есть более неотложные дела». Их после совещания у особо уполномоченного ВЦИК В. А. Антонова-Овсеенко было немало: подготовка к предстоящему срочному рейсу, проверка техники, вооружения, оценка предполагаемого маршрута, составление распоряжения для разведчиков и другие хлопоты.
Звено к звену выстраивалась цепь ближайших и последующих действий, обеспечивающих осуществление боевой задачи. Суть се заключалась в том, чтобы нести постоянную охрану коммуникаций и расположения войск, направленных Советом Труда и Обороны, лично В. И. Лениным, на борьбу с бандами эсера Антонова.
Воспользовавшись недовольством части крестьян продразверсткой, новоявленный «спаситель» России создал повстанческую армию, насчитывавшую в своем составе десятки тысяч штыков и сабель. Она то появлялась, то исчезала. Запылали усадьбы коммун, кооперативов, дома волостных и сельских Советов Тамбовской губернии. Внезапные налеты наводили страх на сельское и городское население, создавали видимость непобедимости, неуловимости антоновских полков, располагавших, кроме стрелкового оружия, пулеметами, артиллерией.
Главная опасность заключалась в том, что мятежников поддерживали не только кулаки, но и часть введенного в заблуждение среднего крестьянства. Это давало антоновцам опору, возможность, меняя загнанных на марше лошадей на свежих в попутных деревнях, продвигаться со скоростью шестьдесят — сто верст в сутки, неизменно уходить от преследовавших их стрелковых и даже кавалерийских подразделений Красной Армии.