Носильщики между тем продолжали спорить, упорно соревнуясь в снайперском мастерстве.
«Шикануть, что ли?» — подумал Леха и швырнул окурок на рельсы.
Он взял чемодан и подошел к носильщикам:
— Мужики, вам судья очки считать не нужен? А то могу помочь!
Носильщики серьезно уставились на него. Они смотрели и молчали, будто соображая, брать его в судьи или нет, прикидывая, сколько он запросит за свои услуги.
Не дождавшись никакой реакции, Леха продолжил:
— Ясно! Шутка не прошла. — И поставил чемодан на тележку. — Тогда поехали!
Один из носильщиков, лет сорока, отрицательно покачал головой и ответил:
— Нет, не поехали!
— А чего не поехали? Обед, что ли? Рано еще! Иль уже проголодались?
— Нет обеда. Рубал дашь, тогда поехали! — ответил носильщик.
— Рубал тебе?! — засмеялся Леха. — Дам! Поехали!
Носильщик подскочил, толкнул в плечо соперника по стрельбе камнями, тележка которого стояла рядом, подвинул чемодан на середину своей тележки и прытко понесся через вокзал к центральному выходу. Леха за ним почти бежал.
— Надо было ему два рубля дать и самому с ветерком прокатиться. Как шурует! Застоялся сивка-бурка! — думал он, глядя на бегущего впереди носильщика, тележка которого скрипела несмазанными колесами, сильно виляя из стороны в сторону.
Носильщик громко топал на бегу сапогами и кричал так, что люди невольно вздрагивали и отскакивали в сторону еще задолго до его приближения.
Отдавая обещанный рубль, Леха спросил носильщика:
— А ты чего везти мои шмотки сразу не хотел, другого народу ведь все равно не было?
Тот хитро сощурил и без того узкие азиатские глаза, поправил на себе теплый халат и с некоторой обидой в голосе ответил:
— Военные платить не хотят! Им надо, чтоб за так возил. Слова плохие кричат, когда говорю, что за подвозка до выхода пятьдесят копеек платить надо!
— А чего же ты тогда с меня рубль взял, дядя? За полтинник я сразу согласился бы и еще тебе очень хорошие слова сказал бы про нерушимую дружбу народов!
Носильщик улыбнулся сквозь свои реденькие усики.
— Я полтинник с гражданских беру, а с военных теперь рубал!
— А с чего же к нам такая немилость?!
— Ты рубал мне дал, значит, пятьдесят копеек заплатил за того, какой мне вчера не отдал.
— Ясно. Короче говоря, войсковой долг перед тобой погасил. А тебе случайно в камушки никто из военных за последние дни денег не проигрывал? А то я должок-то отдам!
Носильщик понял шутку и рассмеялся. Потом посмотрел по сторонам и тихо сказал:
— Если чеки есть, можно поменят на рублы. Человек одын есть, он меняет.
— Какие чеки?
— Дэнги такие новые — чеки валютные. Оттуда. — Он качнул головой куда-то в сторону. Леха понял откуда.
— Нет, у меня таких дэнэг нэту. Будь здоров.
Леха понятия не имел, о каких чеках спрашивал узбек. А само слово «валюта» для него было чем-то весьма неопределенно вредным и явно попахивало предательством Родины.
Он взял чемодан и пошел в сторону от вокзала. Неподалеку стояла колонна военных «ЗИЛов».
Рядом с головной машиной топтался солдат-регулировщик с перекинутым за спину автоматом. В одной руке он держал два красных флажка, а в другой — сигарету. Завидев идущего к нему прапорщика, он выпрямился, положил сигарету на бампер машины и отдал ему воинскую честь. Леха тоже козырнул в ответ и спросил:
— Где старший?
— Вон… — солдат указал на машину.
В кабине, уткнувшись головой в скрещенные на передней панели руки, спал капитан, погоны которого хорошо просматривались через лобовое стекло. Рядом с ним, опираясь на руль, спал водитель. Леха в нерешительности остановился, размышляя, стоит ли прерывать их сон.
Регулировщик продолжал курить. Угадав Лехины мысли, он пояснил:
— Ждем сопровождения. Бэтээр должен подойти. Боеприпасы развозим по частям. Днем и ночью возим, без передыху. Я уже перекрестки путать начал. Этой ночью разок не в ту сторону срегулировал, крюка километров пятнадцать по пустыне нарезали, в другую часть боеприпасы чуть не отдали. — Он протяжно зевнул. — Самому спать охота.
— Ну и что? Те согласились боеприпасы взять?
— Да конечно, кто ж откажется?! Привезли, значит, надо брать. Наши уже под разгрузку стать хотели, но вовремя выяснилось, что пехоте танковые снаряды без надобности. Тогда и поняли, что это я не на ту дорогу колонну направил. А там, в темноте, когда вокруг уже колея на колее, можно запросто направления попутать.
— Наказали тебя?
— Нет. Командир, — он снова указал на кабину, — и сам которую ночь только по паре часов спит. Я ж не нарочно. Пусть поспит еще, не стоит будить. Бэтээр скоро подойдет, тогда и поговорите.