Леха с лейтенантом переглянулись.
Ф-р-р-р-р-р! — что-то низко пролетело над ними по воздуху. Леха инстинктивно повернул голову в сторону уходящего звука.
— Ложись! — крикнул лейтенант и, падая, потянул его к земле.
В сотне шагов раздался громкий хлопок. Крыша одного из домов подскочила, разбрасывая по воздуху деревянные обломки.
Ф-р-р-р-р-р! Ф-р-р-р-р-р! Ф-р-р-р-р-р! — снова запело пространство над головами. С разных сторон один за другим захлопали разрывы. На дорогу посыпались камни, доски, комки глины и мусор. Темно-рыжая порошковая пыль волнами расползалась по округе, забивая глаза и ноздри.
— Минометы! — крикнул лейтенант и бросился к своим бээмпэшкам.
Леха тоже побежал к бэтээру. Ф-р-р-р-р-р! Ф-р-р-р-р-р! — летело над колонной, зажатой с обеих сторон длинными стенами дувалов.
Леха падал на политую дождем землю, лежал, дожидаясь разрывов, затем вскакивал, пробегал вперед и снова падал. Ф-р-р-р-р-р! Ф-р-р-р-р-р! Разрывы грязными столбами выпрыгивали вверх как черти из табакерки. До бэтээра оставалось шагов тридцать, когда Рахимов открыл стрельбу из пулемета по правому флангу. Там, куда он стрелял, Леха заметил частые вспышки огня стреляющего по ним пулемета. Пули, со свистом пролетающие над колонной, впивались в соседние дувалы, вышибая из них глиняные ошметки.
Он прижался спиной к стене какого-то невысокого строения, видя, как из бээмпэшек выскакивает пехота и рассредоточивается на плоских крышах домов и сараев. Судя по частоте разрывов, огонь по колонне вели несколько минометных стволов. Стрельба велась с удаленного расстояния и большой точностью не отличалась. Мины шлепались хаотично, со значительными перелетами и недолетами. Но пристрелка, как понимал Леха, была лишь делом времени, если этим стрелкам, конечно, не помешают. Окраины кишлака хорошо просматривались, находясь на некотором возвышении. Дорога пролегала по самой низине и тоже была досягаема для обстрела с любой стороны.
Точно читая его мысли, из строя колонны выехали четыре бээмпешки с экипажами. На их броню спешно запрыгивали бегущие от забора с вышками афганские солдаты. Они свернули в улицу и поехали по кишлаку. Две другие бээмпэшки развернулись на перекрестке и сразу открыли огонь из пушек. Разрывы ложились метрах в двухстах, доносясь запоздалым эхом. Но минометный огонь все же не прекращался.
Рахимов продолжал стрелять, меняя сектора обстрела, забрасывая дорогу гильзами крупнокалиберного пулемета, летевшими из отверстия под его стволом.
«Шурик на вторую штанину зарабатывает… И правда, придется штаны ему доставать», — думал Леха, выжидая подходящий момент для последней перебежки. После очередного разрыва он оттолкнулся спиной от стены и побежал к бэтээру. Ф-р-р-р-р-р! — мина прошелестела совсем рядом, разгоняя собой сырой дождливый воздух. Леха снова упал ничком в грязь и подскочил от разрыва, саданувшего прямо в дорогу. Ударная волна сорвала с его головы шапку, отбросив ее далеко вперед.
— Ух, ух! — Леха вскочил на ноги, добежал до бэтээра и привалился плечом к изрешеченному осколками дувалу. — Ух, ух! — он продолжал глубоко вдыхать и отплевываться от осевшей во рту глиняной пыли. Сердце прыгало, как шарик в барабане «Спортлото». — Ух, ух…
Он пригнулся от сыпавшихся на него сверху отстрелянных пулеметных гильз и постучал прикладом автомата по броне. Но Рахимов за грохотом пулеметов не слышал его.
Ф-р-р-р-р-р! Ф-р-р-р-р-р! — продолжали летать над кишлаком невидимые пропеллеры, подбрасывая к небу все, что попадалось на их пути.
Леха приткнулся между дувалом и бэтээром и смотрел по сторонам. Бэтээр стоял последним в колонне. Позади него была только пустая улица. Он заметил вдалеке другую колонну, притормозившую на горном спуске перед въездом в кишлак.
В это время стоявший недалеко афганский танк запустил двигатель, немного проехал к перекрестку, развернул башню и тоже выстрелил по кишлаку. Из ствола с оглушительным воем вылетел столб огня, а танк немного откатился назад, развалив один из дувалов. Через минуту он снова выпустил снаряд в том же направлении. Затем развернулся на месте, немного поерзал, выбирая лучшую огневую позицию, и опять выстрелил. В этот раз выстрел был особенно громким. Леха зажал уши руками. Ему показалось, что он увидел, как полетел снаряд, таща за собой горячую струю воздуха. Танк окутался клубами дыма, полностью поглотившими его корпус.