Когда он вошёл, всё ещё с голым торсом и с растрёпанными волосами, она уже пила кофе.
— Доброе утро, — сказал он, улыбаясь своей самой ослепительной улыбкой.
Она повернулась к нему, и в её взгляде уже не было той мягкости, что была ночью.
— Доброе утро, — ответила она ровно. — Я заказала себе машину. Через пятнадцать минут.
Он нахмурился.
— Ты уходишь?
— Да. Нужно решить кое-что. У тебя интервью через два часа. Я вернусь ко времени, чтобы проводить тебя домой. И… — она сделала паузу, — нам нужно держать дистанцию. Это было… ошибкой.
Он подошёл ближе, она отступила, выпрямившись, как на допросе.
— Ты правда так думаешь? — спросил он тихо, не веря в такую резкую перемену. — Что-то случилось? Я тебя чем-то обидел?
Она посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то — сожаление?
— Я думаю, что ты — актёр. А я — твой телохранитель. Всё остальное — неуместно.
Он опустил взгляд и вдруг заметил её туфли.
— Не читай в этом ничего лишнего, — сказала она, чуть тише. — Это просто обувь.
Он усмехнулся, но без веселья.
— Не для меня.
Она отвернулась, сделала глоток кофе и добавила:
— Я не могу позволить себе слабости. Особенно такие.
Клэр достала телефон из кармана и включив экран, показала фотографию, которую показывать Дэмиану вовсе не хотела. На ней был запечатлен их поцелуй на террасе. На вечеринке после премьеры вход для папарацци был закрыт, ведь даже звёздам нужно отдыхать и расслабляться, но кто-то всё-таки проник на территорию отеля и сделал парочку провокационных снимков, которые могли поднять ненужную шумиху в прессе.
— Мне все равно, что скажут или напишут. Ты нужна мне, Клэр.
Он подошёл ближе, почти вплотную, хотел обнять ее, погладить по волосам, заправив выбившуюся из хвоста прядь за ухо, но побоялся, что она опять отступит от него, закроется и никогда больше не подпустит ближе.
Она не ответила. Только посмотрела на него — долго, пристально. А потом сказала:
— Через пятнадцать минут я уеду. А ты — забудешь эту ночь.
И вышла из кухни, оставив его одного. Он смотрел ей вслед, слышал звук её каблуков, отзывающийся эхом в его груди.
Ему правда было все равно на те фото, он решил все для себя ещё вчера. А Клэр знала, что он слишком хорош, чтобы оттолкнуть ее ради карьеры, поэтому решила сделать это сама.
***
Прошла неделя. Семь дней, наполненных молчанием, формальностью и напряжением, которое можно было резать ножом.
Клэр вела себя безупречно. Профессионально. Холодно. Она сопровождала его на съёмки, на интервью, на встречи с продюсерами. Всегда на шаг позади, всегда собранная. Ни одного лишнего взгляда. Ни одного намёка на то, что между ними что-то было. Она даже решила вопрос с тем папарацци — ни одно фото не просочилось в сеть.
Но Дэмиан чувствовал, что под этой маской — та же женщина, что шептала его имя ночью, выгибалась под его руками, позволяла себе быть уязвимой. Он видел, как её пальцы сжимаются в кулак, когда он случайно касается её плеча. Как её голос становится чуть тише, когда он смотрит на неё слишком долго. Как она замирает, когда он произносит её имя.
Дэмиан пытался уважать её границы. Пытался. Но каждый день становился пыткой.
Вечером, после очередного мероприятия, они вернулись в его квартиру. Он вошёл первым, сбросил пиджак, расстегнул ворот рубашки. Она осталась у двери, как всегда, проверяя замки, а после быстро обошла квартиру, проверяя обстановку.
— Клэр…
— Всё в порядке. Я проверила. Я поеду, — ответила она, уже поворачиваясь к выходу.
— Подожди.
Он подошёл к ней. Близко. Слишком близко.
— Не надо, — сказала Клэр тихо, не глядя на него.
— Почему? — спросил он. — Потому что ты боишься? Или потому, что тебе всё равно?
Она подняла на него взгляд. В них — буря из злости, боли, желания и слез обиды. Обиды на саму себя.
— Потому что я не могу позволить себе чувствовать. Не с тобой.
— А если я уже чувствую? — Он взял её за руку. — Если я не могу забыть? Ни тебя, ни ту ночь. Ни то, как ты выглядела. Ни то, как ты звучала, когда…
— Хватит, — прошептала она, но не отдёрнула руку.
— Ты носишь те же туфли, Клэр. Каждый день. Думаешь, я не замечаю?
Она сжала губы, борясь с собой. Он видел, как дрожат её пальцы.
— Ты не понимаешь, — сказала она. — Я не могу быть слабой. Я не могу позволить себе…
— Быть собой? — перебил он. — Со мной ты можешь.
Он наклонился, коснулся её губ. Легко. Осторожно. Она не ответила, но и не отстранилась. Он поцеловал её снова — глубже, настойчивее. И тогда она сдалась.
На мгновение.
А после оттолкнула его, тяжело дыша.
— Нет. Я не могу. Если я позволю себе это снова — я потеряю контроль. А я не имею права на это.