Как-то, её спросили, почему она так редко раздувает капюшон. Она рассмеялась и сказала:
«Зачем? Я же добрая.» — и тут же пояснила: «Вот вы, когда рассердитесь, как себя ведёте?»
«Я бью в морду», — сказала Кадомацу.
«А я — по столу» — сказал более гуманный принц Стхан (он тоже что-то тут делал)
«Ну вот, а мы капюшон раскрываем. Вот представь, что бы было, если бы войдя в комнату, вы бы сразу начали бить в морды, стучать по столам?..»
«Эффективное командование» — нашелся командир людей.
Все рассмеялись.
«Ну вот, а для нас, раскрыть капюшон — это то же самое. Мы его раскрываем только во время сильных эмоций — когда рассержены, или „забалдеем“ от чего-нибудь — от алкоголя, наркотиков, музыки… Напоите меня до усрачки, и увидите, какой рисунок на моём капюшоне!»
«Ты ещё, когда колдуешь, его раскрываешь!»
«Да, и это тоже.»
«Азер, а ты что делаешь, когда рассержена?»
«Письки…»
«Что⁈..»
«Отрываю…» — и продемонстрировала процесс непристойным телодвижением.
Хотя… Кажется, это случилось не «когда-то», а как раз на дне рождения принцессы!
…Подготовка к нему действительно была шикарная. Непоседливая колдунья добралась и до Тардеша, и до мелких генералов, тринадцать армий — сто дивизий, развернули в другую сторону, перетасовали, да так, что виновница торжества до самого Дня Девочек разбиралась в этом ералаше, но всё-таки праздник стоил таких усилий.
Дни рождения в Крае Последнего Рассвета были сравнительно недавней модой, завезённой с Амаля, и уж конечно, в организации их демоны не могли похвастаться таким богатством обычаев, как призраки или наги, утверждающие, что они и придумали этот праздник. А Злата как раз и была из тех, кто это утверждал, и гордилась этим фактом, как и своим знанием нюансов.
Местом проведения она избрала город Легадаль — дорогой, богатый зимний курорт, застроенный красивыми виллами. Перед этим, нага на два дня обложилась туристическими путеводителями и справочниками, и тщательно подбирала подходящую «картинку». Поэтому-то её не было на Новом Году у призраков. (Кадомацу туда тоже не попала — у неё в ту ночь было тяжелейшее сражение на железнодорожной станции вблизи Коцита, да, впрочем, и не жалела — Тардеша, как оказалось, тоже не было). Потом, змея, вся заспанная, ползала рывками, как гость «с того света», но когда она привела «новорожденную» в тот дом, принцесса аж закричала от удовольствия — до того всё было здорово!
Укрытая сугробами вилла какого-то местного начальника, видать, большого поклонника Края Последнего Рассвета, причудливо сочетала в себе архитектуру призраков и последние моды младших демонов Разрушения. Она была настолько удачно вписана в склон холма, что и домашним мастерам бы послужило неплохим уроком. Подъём туда начинался с любимой привидениями извилистой тропинки (что самое смешное — отличная дорога для тяжелых машин начиналась с чёрного хода!), незаметно переходящую в широкую пологую лестницу, резко обрывающуюся в прямую, как ладонь, амальскую террасу, усаженную стройными деревьями, названия которых Метеа не знала.
Сами здания имели привычные по Столице демонические, вернее, сиддхские очертания, с загнутыми карнизами, но чрезмерно широкие крыши, поддерживались амальскими колоннами.
Внутри всё-таки чувствовалась скорее родина Тардеша, чем Мацуко. Нечастые колонны, хоть и соответствующе расписанные, поддерживали непривычный полукруглый свод, потолочные балки несли чисто декоративную роль, а часто попадающиеся раздвижные сёдзи были скорее тяжелыми раздвижными дверьми, чем привычными лёгкими ширмами.