Конечно, работы по приборке было невпроворот. Нагиня и демонесса переложили часть своих обязанностей на заместителей, а сами, взяв в помощь команду инвалидов, принялись наводить порядок.
Полы, выложенные чёрным мрамором, были изгажены, там, где сохранились татами, солома из них торчала чуть ли не вертикально — будто что-то искали. Сёдзи — если бумажные, то разодраны, если стеклянные — то разбиты, пришлось повозиться, их восстанавливая. Везде полно мусора, кучи сломанных мелких домашних предметов, столь обожаемых призраками, (кто-то уже похозяйничал здесь до них — кучки раздвинуты по углам), а одна из комнат выгорела так, что осталась без одной из стен. Злата сказала, что здесь была библиотека. «Воинствующее невежество» — прокомментировала она эти сведения.
Они долго спорили, стелить или нет татами — наконец, остановились на голом полу. Для многих гостей демонические татами были бы слишком горячим сиденьем, и размеры комнат в стандарт не вписывались. Да и давно уже, даже самые дремучие провинциалы привыкли сидеть на амальских стульях.
Пока инвалиды чистили бассейн в атриуме, девушки с интересом рылись в мусоре, иногда вытягивая оттуда удивительные вещи — то меч великолепной работы, то неплохо сохранившуюся картину, то куски ширмы, которую можно было восстановить, то занавеску, которой нужна только стирка. Техник быстро наладили не тронутую вандалами систему климата, а когда инвалиды закончили с бассейном, туда залили воду и прикрыли щитами до праздников. Конечно, экзотичнее было бы залить туда жидкое золото, но облицовка бы не выдержала, а местную «воду» — метан, было неразумно использовать, его пары действовали на призраков так же, как алкоголь на людей, или золото на демонов.
Потом, они вместе ходили с уборщиками, указывая, что куда поставить (Злата помогала калекам магией), и весело шутили на разные темы, в том числе и про чертей. Сами навели окончательный марафет, (Азер с сёстрами в то время несли наружную охрану, чтобы никто ненароком не испортил себе сюрприз, и стали первыми критиками), еле-еле успели сами нарядиться к первым гостям.
Дорогие гости
…Кадомацу надела двенадцать прозрачных платьев, с плавным переходом тонов зелёного и желтого, с синим поддёвом для плавности, так, что когда она двигалась, по одеждам пробегала золотистая волна, а когда останавливалась — тени темнели, синея, делая фигуру ещё изящнее. Одежды создавали впечатление искрящегося изумрудного тумана, в котором легким намёком угадывались контуры её тела — всё с расчётом, что оранжевые кисти рук и шея нигде не соседствовали с контрастным платьем цвета хвои, столь выразительно подчёркивающим необыкновенные глаза своей хозяйки. Руки она одела в браслеты чуть золотистого металла, на коготки крыльев — перстни с прозрачными камнями, шею и грудь украсили ожерелья из желтых камней, а голову — заколки в виде звезд. Трудно было сделать что-то со всё ещё короткими волосами, (эх, Чертов Угол бы сюда!), но после полутора часов мучений, до неё дошло отцепиться от вариантов самурайской причёски и просто красиво уложить чёлку. А с диадемой длинная чёлка смотрелась вообще великолепно!
Плечи принцесса укутала тёплым плащом из дымчатого, светящегося меха — пусть это немного разбивало, для спектра зрения демона, цветовую гамму, но нагиня, умевшая видеть с точки зрения любых рас, сказала, что для взгляда призрака это будет приятное сочетание — а ведь именно для глаз Тардеша в первую очередь наряжалась счастливая именинница. И его встречать и вышла вместе со Златой.
Злата тоже нарядилась — несмотря на полную физическую невозможность такого действа для змеи. Но всё-таки: она сменила кожу, оказавшись в тёмно-серой, с золотистым брюхом, с узором из широких золотых прямоугольников, окантованных светло-серыми чешуйками на спине. Щитки на лице были золотистыми, с чёрной окантовкой, лоб и темя — чёрные, виски — тёмно-серые, но не такие серые, как на спине. Старую кожу — зелёную с золотом, пока Кадомацу переодевалась, она распорола, отделив маску головы, и расстелила по краю бассейна, свесив чуть-чуть в воду. Через четверть часа, намокнув, старая кожа обрела глубокий насыщенный цвет и живой блеск, став воистину великолепнейшим завершением интерьера, которому бы позавидовал бы иной дворец.
На голову Злата надела маленькую изящную диадему с невыносимо блистающими каменьями. Когда они вышли на тёмную улицу, кристаллы разгорелись ещё ярче, осветив пол-двора — без магии или какой-то технической хитрости дело явно не обошлось. Привратные сосны с родины сами светили как фонари, пришлось отойти, чтобы платье не засветило. Они немного прорепетировали — как встать, чтобы свет от сосен не мешал, а от короны наги выгодно оттенял виновницу торжества, и вот тогда время и кончилось…