— Ну, всё про меня рассказал! — всплеснула руками именинница (вот так, он удивился!): — Ну что тут добавить… Ну да, я не мужчина, я слабая и хитрая женщина — а что мне остаётся делать? Уж простите меня… Да, я обманула и отца и мать, сбежала из-под венца, пряталась среди ракшасов — но иначе, было бы нам так весело⁈ Жаль, никто не пришел из моих друзей-ашигари, много бы сплетен наслушались! И честное слово: да, это я была против того, чтобы этот праздник состоялся, и изо всех сил отговаривала Злату-тян, но большое спасибо, что это не удалось! Господин Сакагучи⁈
— Да, но… — он уже вытянул клинок до половины.
— О, ваш знаменитый меч! Не разрешите посмотреть⁈ — он не хотел его отдавать сначала, но зелёноглазая демонесса так посмотрела на него, что пришлось подчиниться.
— Как он называется?
— «Пушечное Лезвие», госпожа.
— Интересно. Всегда хотела спросить, почему⁈ — меч был широковат и тяжеловат, из породы тех длинных клинков, которые изматеришься из ножен доставать. На лезвии были непривычные фигурные наплывы, слегка меняющие баланс для удобства обнажения и одновременно могущие служить ловушками для вражеского оружия.
— Наверное, за звук при взмахе. Похож на свист летящего снаряда.
— А может, потому, что он тяжелённый, как пушка⁈ Очень непривычная форма лезвия. Кто его изготовил?
— Мастер Кен Нарита.
— О, да, у нас оказывается мечи-родственники! И мою «Сосновую Ветку» и «Воротный Столб», тоже изготовил высокочтимый господин Нарита.
— Нет, только «Воротный Столб», госпожа. «Сосновая Ветка» — это работа его отца.
— Правда⁈ И тот, и другой — Кен, неудивительно, что я перепутала… — ей уже легче удавалось сохранять непринуждённость разговора. Разумеется, знаменитейших в Империи кузнецов-оружейников, она перепутала специально: — Всё-таки, немного странный меч. Тяжело его чистить после боя⁈
— Госпожа, я воин, а это — моё оружие. Чтобы с честью исполнять своё предназначение, я должен относиться к нему нежнее, чем к женщине.
— Интересная фраза… Афсане, ты слышала⁈ Кажется, у тебя появился повод для ревности… — и, не отдавая оружия, повернулась к генералу Мацукаве: — Господин генерал, а вы, согласны с утверждением господина начальника хатамото⁈
Самурай первым делом вежливо поклонился:
— Госпожа, вы такой же воин, как и все мы, и не мне вам объяснять…
— Но всё-таки!..
— Госпожа, оружие спасает жизнь друзьям и отнимает её у врагов. Уже за одно это оно достойно уважения. К тому же, где вы видели столяра с тупым рубанком, кузнеца со ржавым молотом, рыбака с дырявой сетью⁈ А война — это такое же ремесло, и инструмент воина — меч.
— Знаете, господин Мацукава, горестно слышать в мирное время, что война стала ремеслом.
— Госпожа, Ваше Высочество, а разве сейчас не война⁈
— Война, но чужая, генерал. А в Крае Последнего Рассвета под благословленным правлением Избранника Аматэрасу — моего высочайшего отца, пока что царят мир и процветание. Разве не так⁈
— Что ж, если вам так угодно думать (эта фраза была намного тише и сказана в намного менее вежливом стиле, чем остальная речь старого солдата)… Но и в мирное время бывает необходимо защищать жизнь и честь своего господина, охранять его земли и богатства…
— … а если не хватает — захватывать у тех, кто послабее! — раздраженно закончила за него принцесса. Окружающие с удивлением посмотрели на девушку: — Нет, мой отец был прав, в отношении вас, самураев — может вы и хороши на войне, но в мирное время — только источник беспорядка и разбоя на дорогах!
— Госпожа…
— Возьмите свой меч, господин Сакагучи! Господин Макото, то, что я сказала, не имеет отношения к вам, вы… вы уже доказали, что относитесь к лучшей части своего сословия, просто… — она попыталась сделать весёлое выражение лица, встряхнула головой:
— Извините… — и сразу же: — Как вам понравилась последняя шутка госпожи Златы⁈
Мацукава посмотрел в сторону, но вынужденный отвечать, разомкнул губы:
— Простите, госпожа, это магия, а я — солдат. Я предпочитаю честный бой обману, — ответил нагадец после долгой паузы.
Сакагучи раздраженно фыркнул за спиной принцессы.
— Обману⁈ Господин генерал, но ведь это всё-таки была шутка, а когда шутят, и надо обманывать!
— Нет, Ваше Величество, я имел в виду не шутку, а магию, говоря об обмане.
— Магию⁈ Как вы можете называть её «обманом»⁈
— Ну, скажем, не обманом, а нечестным приёмом, недопустимым на войне. Заранее извините, уважаемая госпожа Злата. Просто, понимаете в сражении, всё должно решаться честной силой — оружием, голыми руками, боевыми машинами… а магия — она всё путает. Это уловка трусливых.