— Воины! Самураи! — начал он, и его всё ещё мальчишеский голос грубел и креп с каждым словом: — Мы подошли к стенам одного из чудес Вселенной — цитадели Коцит! Вы знаете, что я вам никогда не врал, не обманывал, даже если это шло во вред делу! Так вот, знайте — это самая неприступная крепость на свете — никто из нас не должен был даже дойти до неё, не то, что взять! Я не буду вселять в ваши сердца надежду на победу — никто из нас в неё не верит… Но вы — вы, солдаты великой Империи, можете вселить её в нас! Покажите, как сражаются Демоны Последнего Рассвета, докажите, нам вашим полководцам, что вы стоите большего, не прошлой, но и будущей, вечной славы — и тогда, вопреки судьбе, вопреки всем пророчествам, мы победим!
Сила единодушного крика была такова, что посыпался снег с наклонных крыш. Томинара повернулся с конём, и сказал своим подчинённым, чуть хрипя натруженным голосом:
— Выстраивайте к наступлению…
…Кверкеш с тяжелым лицом, тяжелым шагом, прошел мимо выстроившихся во фрунт тринадцати легионов. Остановился. Едят глазами. Что ж… Пора!
— Ну что, тыловые крысы, последние из трусов! — джаханальский усилитель эхом разносил голос по огромному ангару: — Настал и наш черёд, показать, на что способны Сыны Амаля! Хватит прятаться за спинами союзников, пора, наконец, и нам сделать шаг из строя и показать истинную мощь Республики! Или вы что думали, здесь зимний курорт?!! Да неужели вам не стыдно, что девка — девка! — одна убила за год больше врагов, чем некоторые наши легионы⁈ Восстанем же во весь рост, покажем нашу силу, пусть содрогнуться в страхе узревшие нас! Легионеры мы или нет⁈ В конце концов, это крепость Республики Амаль, никто кроме нас, не сможет её взять! Тяжелым шагом пройдём в бой и, гневом Партии и Сената, стопчем мятежников пятой Республики! Бра-а-а!
Легионеры нестройно отозвались на боевой клич. Это ничего, отойдут после речи, ещё сильней заведутся. Кверкеш прокашлялся и спросил другим голосом:
— Партийные есть среди вас?
Шагнуло примерно две трети.
— Партийные — в центр, к командующему стратигу. Не посрамите Сынов Амаля перед инородцами! Беспартийные — на правый флаг, к Томинаре. Боевые протоколы шифрования загружены у всех? Ну… Именем Республики и Сената! Смирно! На погрузку — шагом марш!..
Он повернулся кругом, хлопнув плащом. Сотни ног, в подкованных сапогах синхронно грохнули строевым шагом. Обогнавшие свои центурии центурионы заняли посты между десантными кораблями, жестами направляя стройные колонны по разным машинам. Пилоты проверяли рули и дюзы двигателей, последние заправщики оттащили шланги буквально перед носом субстратига.
…Драгонарий взошел на мостик «Шайтана», когда Бэла уже сменялся. На лице стажера были явные признаки бессонной ночи.
— Как вахта?
— Торчал здесь обе ночных, ментор. Вы сейчас куда?
— Сигнал по флоту. Общая побудка, готовимся к перестроению.
Воспитуемый мгновенно занял кресло старшего по вахте.
— Есть, ментор!
— Дальняя ракетная бомбардировка, цель — системы ПВО Коцита, заряд — средства электронного подавления. Ракетному дивизиону покинуть построение и выдвинуться для атаки. По выходу на дистанцию эффективного поражения, объявить боевую тревогу. Флагман на «Неспящем», подготовить мой челнок.
— Есть, есть… Есть! Есть! — отвечали ему по мере передачи и исполнения приказов: — К выполнению боевой задачи готовы! Ждём приказов, товарищ драгонарий!
— Триерарху «Шайтана» Бэле Гавролешу — отоспаться. Всё… Да — связь с планетой!..
Все слова перед боем
…Мацуко накрутила на голову приличную чалму из белого шарфа. Крылья покрепче прижала и укрыла под плащом, и повертелась перед зеркалом. Издалека, да на лошади она вполне сойдёт за ракшасского эмира, может только немного горбатого. Стоя на дне пустого бассейна, она проверила, как распахиваются крылья — нет, все-таки, если прижмёт, плащ придётся сбросить, да и «чалму» тоже — перевешивает. Жалко. Плащ был хороший. Азер настаивала, чтобы она надела шлем, но у неё все шлемы были с гребнями, а «кабаньи головы» не подходили по форме. Ладно. Авось пронесёт…
Снаружи принцессу встретил Ояма из Осаки, и безмолвно пошел следом. Суккубы шли, оглядываясь, пружинистым шагом — старшая сестра Ануш бросила, что все великие дела могут сорваться из-за какой-нибудь глупости. Правда, что она считала «глупостью» она не уточняла.
Прямо на центральной улице посёлка выстраивались войска — за околицей грохотали тяжелые колесницы, выходя на позиции, в небесах пролетали целые отряды, загораживая наполовину пригасшие звёзды.