Метеа обернулась к спутнику:
— Все готовы?
— Построение в основном закончено, остались сущие мелочи. В основном — центр, тут была небольшая путаница. Томинара нас обогнал, они уже готовы к наступлению.
— Хорошо. Возьми дальнеговорник.
Они оба извлекли и включили свои аппараты.
— Принц Стхан! Как ваша готовность⁈
— Великолепно! Дайте нам ещё полчаса грязь помесить, и мы им покажем!
— Не торопитесь, будьте внимательны. Выступаем через 10 минут после утреннего намаза ракшасов.
— Понял. Рискнём взорвать кислород⁈
— Да. Потом постарайтесь, чтобы ваша авиация не очень-то отрывалась от наших летунов — кто знает, что они ещё приготовили…
— Понял. Всё⁈
— Пока — да. Господин Ояма, как вы думаете, с этого рубежа атаки копейщики сумеют сохранить скорость до Коцита?
— Вряд ли, Главнокомандующая.
— Значит, надо поднимать змеев.
— Опасно…
— Перестраховщик. Знаешь, соберите-ка их побольше — противник вечно их принимает за что-то не то. Может, поможет⁈..
…Ракшасы ещё били поклоны, когда Кадомацу дошла до лагерей первой линии. Пока мулла, завывающим голосом повторял имена Аллаха, прошептала последние указания:
— Не вздумайте наступать без моего приказа. Нам нужна хотя бы половина поля, чтобы просто остаться в живых. Ждите! Сама вернусь!
— Понял
— Если меня убьют — командование переходит к Мацукаве. Если и его убьют — к Томинаре. Ладно, свободен, — и зевнула, прикрывая рот ладошкой…
Мулла окончил и представил башибузуками девушку-генерала. Она внезапно неприятно ощутила, как они её буквально едят глазами. «Интересно, где сейчас дивизия Азиз-паши⁈ Ах да, вот же он. О, небеса, до чего же неловко!.. И я должна их уговаривать пойти на самоубийство!?! Судьба, как ты ещё надо мной не издевалась⁈»
— Солдаты! — начала она и запнулась. К каким силам взывать ей, глупой девчонке, лишь волей случая ставшей во главе армии⁈ Брат и отец воззвали бы к преданности, Томинара — к мужеству, а Сидзука, знающий их обычаи — к Аллаху… А она? Кто она такая в их глазах, на какие чувства имеет право? Заслужила ли она это право так грубо распоряжаться их жизнями? Или нет?
— Наверное, все вы знаете мою историю. Да, я сбежала из-под венца, пряталась под маской башибузука, спасла Тардеш-пашу, командовала полком, а теперь командую всей армией. Многие, может, слышали обо мне, как он Яване — о ракшасе-башибузуке, дослужившемся из рядовых в десятники, до старшего десятника, заместителя командира. Может, кто сражался со мной в той Резне-на-Холмах⁈ Здесь, — девушка прикоснулась к груди: — Я до сих пор ношу шрам, полученный в той битве… — гул прокатился по шеренгам — видать, об этом слышали, и теперь делились слухами.
— Многие, — ей пришлось возвысить голос, он зазвенел и стал увереннее: — слышали обо мне как о Метеа-эмир-ханум, которая заставила уважать башибузуков, только с их помощью уничтожив вражескую засаду на Акбузате. (ну о помощи горстки призраков было говорить не время)… А ещё, — она постаралась говорить мягче не с мужскими, а с женскими интонациями: — Я слышала, что меня среди вас называют Щедрой ханум-пашой, ибо ни при каком другом полководце башибузуки не забирали столько трофеев…
— Воистину! — неожиданно рявкнули первые ряды. Это было столь внезапно, что Глупыш, только что приведённый, выдернул поводья из рук конюха и испуганно заржал. Дочь императора подождала, пока улягутся волнения:
— Сегодня я пришла к вам для того чтобы потребовать самую тяжкую дань — все ваши жизни!.. Но… я не могу просить этого ради преданности — потому что сама нарушала дочерний долг пред отцом. Не могу просить ради мужества — потому что я женщина, и это будет нечестно. Не могу просить этого именем богов, именем Аллаха — потому что сама неверная и мне стыдно просить сделать это за золото… Но без вас, без вашей жертвы, мы не сможем взять Коцит — не сможем закончить войну, не сможем вернуться домой. Да, мы обещали по золотой монете каждому, чей полк дойдёт сегодня до середины поля — но это не важно. Я обещаю, что плату получат и живые, и родственники мёртвых, но прошу вас — сделайте это не ради денег, а ради скорейшего возвращения домой — обещаю, сегодня будет самый тяжелый бой этой войны, дальше станет намного легче… Помогите мне закончить войну! — это пронеслось над рядами, и дочь императора долго думала, подняла она, или понизила боевой дух? Исподволь, как на море под лёгким бризом началось шевеление, шепот, всё нарастающий и складывающийся в крики: «Ханум-паша! Аллах Акбар!». Сгибаясь в поясном поклоне, подбежал мулла и сказал: