— Рассыпать строй! Шахматный порядок!
— Строй через один! Шире ряды!
— Слышь, ты салага, только попробуй мину перешагнуть! Если я взорвусь, тебя урою сразу!
— Разговорчики!
— Не уроешь, дубина.
— Топчи, ты, первый! Не он, так я ввалю!
Башибузуки оставались башибузуками, несмотря ни на что… Почему повстанцы молчат? Большинство полевых батарей уцелело, их не должно было накрыть детонацией… Или просто ещё далеко⁈
— Азиз-паша! — позвала она. Из тумана рядом возник Али Язид: — Передай ему, чтобы продолжал наступление и был настороже. Мне пора возглавить воздушную атаку.
Противник оказался умнее, чем ожидали. Как раз когда принцесса стала разворачиваться, где-то на полпути к бывшим каналам над головами захлопали разрывы и шелестящим дождём посыпались маленькие — размером с игральную фишку, противопехотные мины. Те самые, что стали роковыми для самураев на Акбузате. Раздались крики. Глупыш всхрапнул, прядая ушами и оглядываясь, боясь ступить копытами — умный конь знал, что это такое. Принцесса поддала пятками, но конь наоборот попятился — и вовремя, разрыв хлопнул прямо над нею, и их, как горохом, засыпало смертельно опасными устройствами. Она запаниковала — показалось, что мины застряли в чалме, закатились за шиворот — а если коснутся волос, то взорвутся! Мотнула головой — и правда, выпало две или три горошинки, но одна отскочив от плечевого щитка, застряла в щели доспеха, меж раструбом перчатки и наручем! Девушку прошиб холодный пот, Небесный конь под ней дёрнулся, невовремя решивший сделать шаг и выбирая место для ноги. Она протянула руку, но поводья мешали достать. Послышались крики — к ней подбежали ракшасы, и стали собирать мины. Мацуко смотрела на них с воот такими глазами.
— Не бойтесь, ханум, им время надо, чтобы взорваться! Мы уже привыкшие!
— А… — она-то и забыла. В самом деле, эти «горошинки» уж так давно сеют на поле боя, что даже ракшасы их не боятся. Решительно выковыряв злополучную «фишку», Главнокомандующая напугала башибузуков, резко забросив её подальше:
— Э-э? — отшатнулись они.
— Ничего. Продолжать движение!
…Потом подорвался дымарь. Ну, ничто другое не могло с таким лязгом рухнуть! Мгла сразу стала заметно редеть.
— Шли бы вы в тыл, Ханум-паша, — попросил шагавший мимо сотник: — Паша погибай — всё погибай, оставьте топтать мины башибузукам.
— Я не боюсь. Что там подорвалось-то⁈ Дымарь⁈
— Дымарь, ханум-паша! Сейчас колесо заменят, и покатит дальше.
Метеа прищелкнула языком и достала дальнеговорник:
— Внимание. Отвести дымари. Принц Стхан, прикрывайте.
Сотник с испугом посмотрел на принцессу.
— Их дальше не провести, только задержат и помешают артиллеристам, — оправдываясь, объяснила она…
Она и сама задерживалась лишнее время…
…Налетел ветер, сквозь рассеивающеюся мглу на мгновение промелькнула вздыбленная земля — бывшая равнина. Стоило и правда убирать прикрытие — все командиры догадывалась, что сделают самые негодные солдаты, завидев в дыму укрытие от вражеского огня.
«А они имеют неплохие шансы пройти всю намеченную дистанцию» — думал Али Язид, занявший место эмира в этом бою. Башибузуки откровенно трусили, боясь выходить из спасительного дыма, и, борец, смерив их презрительным взором, ударил коня плеткой, и выскочил на чистый воздух. Он оглянулся — принцесса шайтанов уже была где-то за стеной дыма — белая всадница на чёрном коне, с волочащимся за ней шлейфом туманной мглы, спешащая в новый бой. И огненное дыхание вспыхивает в щелях забрала шлема. Жаль, никто из тех, кто её видит, не доживет до вечера. Его вестовые с такими же шлейфами за спиной догнали эмира, и Али, остановившись, посмотрел на армию, постепенно выходящую из рукотворного тумана.
Огромное маслянистое чёрное облако вдруг обрело очертания фигур и шагнуло строевым шагом в шахматном строю. Сначала закачались кончики пик, потом нарисовались плечи, головы в фесках — и необозримая, насколько хватает глаз, волна живого моря вышла на равнину. Цвета шаровар различались от полка к полку, но на грудь, уходившие полуголыми на войну солдаты, напяливали что попало — кто-то бравировал мускулами могучего торса на морозе, кто-то модничал в безрукавке, но большинство было в намотанных, как получилось, трофеях не по размеру, весьма пёстрых сочетаний. У многих были ружья, заменяющие привычные пики — их добывали всеми правдами и неправдами, учились стрелять, пытались организовывать в полках сотни ружейников, несмотря на все запреты от дочери Императора лично — самопально вооружившиеся ружьями копейщики становились бесполезны в привычной роли, а известить вышестоящее начальство все рационализаторы, как правило, боялись. Вот и сейчас ближайший солдат, увидев эмира, спешно стал прятать пищаль за спиной товарища. Али лишь понадеялся, что он её зарядил… Кстати, о «зарядил» — он развернулся и приказал быстро убраться с холма — грохнула пушка, на месте, где они стояли, взметнулся столб земли и дыма. Захлопали и остальные батареи, вскрываясь для летевших в верхней дымовой завесе мелких механических наблюдателей Стхана.