— Нет, разумеется. Пойду с этими самыми меченосцами. Тебе — остаться на рубеже атаки, распределить подкрепления. Из-за газовой завесы атака всем фронтом срывается, я что-то сомневаюсь, что в прореху даже один полк строем пролетит. Так что будут узкие места, которыми воспользуются вражеские стрелки. Атакуем в несколько волн, поставь наиболее глазастых и надёжных офицеров, чтобы не направляли солдат на простреливаемые участки.
— Ну, это понятно, но… — и сразу же исправился:
— Будет исполнено, Ваше Высочество!
Подошли начальники колесниц и светомётчиков:
— Мы готовы, командующ… командующая. Если хотите — и стены проломим.
— Нет, не надо, у вас ведь приказ господина драгонария. А перекидным огнём через стену сможете?
— Не знаю, надо провести вычисления… Мы попробуем.
— Мы тоже готовы, прекрасная дочь Рудры!
— Хорошо, только будьте на этот раз осторожнее, я сама буду в воздухе, не поджарьте случаем…
— Постараемся!..
Азер с девочками догнали её — оказывается, они заблудились в тумане, и всю дорогу добросовестно охраняли какого-то эмира.
…Принц Стхан сказал, что авиация на подлёте, и демонесса попросила построиться выбранным ею полкам. Надо же знать, с кем идёшь в бой!
Построились. В основном — самураи, сильные, наряженные в не без претензий украшенные доспехи, молодые мужчины, зачастую уже с боевыми шрамами и ранней сединой.
— Здравствуйте, — по-простому начала она: — Не знаю, смогу ли вам сегодня сказать «Добрый вечер», и не знаю, уместно ли обещать такое на планете где вечер наступит только через полгода — не накликать бы неудачи, но я вложу все силы все старания, чтобы час, когда закончится бой, был добр ко всем нам, и испил бы как можно меньше крови, ожидая своего приближения. Я обещала башибузукам скорее вернуть их домой, но что обещать вам — для которых судьба не мирный дом, а меч — я не знаю. Мне не впервой рисковать жизнью, многие из вас видели меня в бою, но тут — даже я испытываю волнение, готовое убить всю мою решимость. Призраки говорят — эта крепость неприступна, что же посмотрим. Я спорю с ними и ставлю на кон свою жизнь, чтобы доказать, что они неправы! Чтобы ни случилось, я прошу у богов — если я неправа, то пусть сразу заберут мою жизнь! Потому что иначе, я восприму это как знак — что Цитадель может пасть, что взять её — в моих силах, и я не оставлю своих попыток, буду штурмовать её раз за разом, даже если останусь одна, пока она наконец не падет, к моим… к нашим ногам!
Ей ответили нестройным, но воодушевлённым криком. Спокойный голос принцессы набрал силу, и заставил вслушаться даже суровых ветеранов:
— Самураи! На этой войне вы заставили уважать своё сословие! Так докажите этой битвой что уважение к вам не напрасно! Нет неприступных крепостей и непобедимых врагов! Я довела вас до этих стен — помогите мне повести вас и дальше!
Торжественный крик был ей ответом. Командиры и демоны-самураи ряд за рядом поднимали к небу оружие и распахивали крылья перед ликом своей принцессы с пылающим взором, всем этим шумом выражая её поддержку. Азер подошла к ней:
— ⁈
— Нагинату и копейный нагрудник!
— Может быть, мечевой⁈
— Если меня в нём скинут со стены, я разобьюсь. Нет, только копейный!
— Ладно, — круглое лицо телохранительницы не скрывало явного недовольства.
— Где летучие колесницы⁈
— На подлёте, — невозмутимо ответил принц Стхан…
…Далеко отсюда, Коичи Сидзука, рукой и веером подал сигнал остановиться — они подошли к бывшим каналам. Ряды заколыхались, и медленно, как текучая волна, остановили своё движение. Дальше как показывали расчёты, приближаться было опасно даже при полной пассивности обороняющихся — простой камень, сброшенный с верхушки стены, становился бы оружием. Да и газовая стена уже виднелась на дистанции выстрела. В наступившей тишине до ушей генерала донеслись отрывистые слова команд и стихающий ритм барабанов. По шеренгам беззвучно гуляли разноцветные отблески лучей светомётов, перекроивших небо. Он подъехал к самому обрыву и заглянул вниз — обломки обугленной облицовки, вывернутая и обугленная земля, лужи просочившейся жижи, слегка тронутые ледком — жидкий кислород, смешавшись с грязью, превращался в такую же грязь, как и везде. И кучи, словно горох наваленных мин — столько, что можно замостить дорогу. Какое-то орудие вдарило по ракшасам прямой наводкой — вопль ужаса, кровавая клякса на кафеле парапета с визгом прыгающая по луже крови шрапнель — но башибузуки мгновенно затянули прореху в строю. Генерал вытащил дальнеговорник и приказал: