— Отзовите лучников! Всех!
— Что? Госпожа…
— Верхняя поверхность стены — скользкая, на ней не закрепиться! Отзывайте всех лучников в тыл, нужно больше копейщиков!.. Проклятье… — не замеченная телохранителями химера рухнула на неё с неба, целя рогами, но промахнулась по миниатюрной фигурке, попав в нагрудник сопливым носом. Девушка больно ударилась крыльями об стену, ткнула в ответ в глаз чудовищу антенной дальнеговорника, зверюга, хныкающе заревела, смахнув обидчицу с морды, и всхлипывая, схватилась обеими лапами за кровоточащую глазницу. Даже стало жалко… Но всего лишь на мгновение — потом мелькнуло что-то ярко-красное, тяжелый удар — и монстра не стало.
— Госпожа, я — Каниси Имадзава, десятый полк дивизии Сливовой Долины. К вашим услугам.
— Очень хорошо. Где ваши солдаты? Вы мне поможете…
Полезный труд
… Брёвна передавали по рукам, над головами. Все командиры и штаб разделяли уверенность Командующей, чтобы допускать мысль, что осада продолжится как на самом деле — больше трёх месяцев. Не подозревали и саму осаду. Поэтому Большой лагерь с самого начала был временным укреплением, накопителем для второй волны и складом боеприпасов, и пришлось впоследствии потратить значительные усилия, чтобы превратить его в обжитое место.
…А сейчас раздавались такие команды:
— Разуй глаза! Куда прёшь, дубина!
— Покучней, покучней, ребята! Навались!!!
— Если ты не будешь вычёрпывать эту воду, то не только ты — мы все будем по жопу в этой луже! Ты ещё только попробуй, поспорь!
— Куда так копаешь, дурень! Сегодня к вечеру эту крепость возьмём, тебе же эту яму и закапывать! Или ты что, в поле ночевать собрался⁈
Кстати, свободные от боевых заданий легионеры вкалывали посильней, чем самые презренные из башибузуков первой линии — даже раненые и офицеры. Это было так непривычно взгляду дворянина, что Сидзука вопросительно посмотрел на Кверкеша:
— Что ж… — ответил он: — Если никто не будет строить укрепления, мы никогда не победим. Даже последний из легионеров Республики знает это, и никогда не чурается грязной работы.
— Разве солдатам, чтобы воевать, не нужна твёрдая рука и точный глаз⁈ А что если они устанут⁈
— А ваши башибузуки?
— Башибузуки совсем другое дело!
— Почему⁈ Такие же солдаты.
— Брёвно из частокола или лопата ничуть не хуже в бою, чем их копьё. А у вас — автоматы, броня! Другое оружие!
— Немногого будут стоить и линоторакс, и автоматы, если не будет огневой позиции. Лопата, кстати — такое же оружие легионера как меч или пистолет.
— Почему не заставить это делать инженеров⁈
— Инженеры нужны, чтобы проектировать новые укрепления или рассчитывать, как лучше снести вражеские. Для этого мы их и обучаем. А если они окажутся на передовой — будут вкалывать наравне с рядовыми, а не вместо них. А от полезного труда… знаете, не очень-то и устаёшь. Ведь труд сделал нас разумными, ради чего мы должны его стыдиться! — последние слова он аж рявкнул, так что им с демоном пришлось сдержать коней.
— Да…- хладнокровно сказал Сидзука через некоторое время: — Знаете, у нас в некотором роде подобные традиции существуют среди самураев, но в последнее время они всё больше заражаются худшими из дворянских привычек…
— Прискорбно.
— Думаю, это было у них в подражание вам — трудолюбия, я имею в виду, а не нынешнюю леность.
— Наверно… Я вот сейчас думаю про другое, генерал… Вот поставьте себя на место командира этой крепости — как бы вы организовали оборону?
— Я бы подумал насчёт подкопов, — моментально вспомнил свою неудачу Коичи Сидзука.
— Подкопов⁈ Развейте свою мысль.
— Стены высокие, о приступе даже думать глупо, много «сторожевых орудий» — простите, я пользуюсь нашими терминами…
— Ничего, я понимаю.
— Лезть через верх, как Её Третье Высочество сейчас — это самоубийство. Весь ведь наш расчёт как раз на то, что мятежники её считают здравомыслящей, и не верят в её силы. На подкуп у нас нет времени, остаётся либо подкоп, либо диверсия.
— Подкоп сквозь нейтринно-уплотнённую плиту — не самая весёлая идея. А бомбардировка⁈ Они ведь не знают о приказе Сената⁈
— Да, но… я думаю, что госпожа Главнокомандующая спорила с господином драгонарием скорее из желания поспорить, чем по делу.