— Да, с самого последнего штурма!
— О, боги, неужели он в Большом Лагере?
— Нет, госпожа, на дачах. Вон та… — он повернулся, чтобы показать рукой, но она его оборвала:
— Спасибо, я знаю, где ставка. У вас сейчас нет никаких поручений⁈ Тогда сходите, предупредите светомётчиков, что я лечу…
…В здании ставки было гораздо теплее и уютнее, чем в прошлый раз. Стены заняли разнообразные карты и погодные сводки, правда, на этот раз они были повёрнуты лицом к стене, голограммы погашены, громоздкое оборудование, занявшее большую часть объёма комнат — отключено и опечатано. Кадомацу вошла бесшумно и присела рядом с Томинарой. Тот вздрогнул, когда девушка осторожно коснулась его:
— А, госпожа, извините меня, это моя вина, забыл, что сам вас сегодня вызвал. Господин драгонарий пятерых гонцов послал, прежде чем я вспомнил, что вы на дороге ко мне уже должны находиться.
— Драгонарий-доно давно здесь? — тоже шепотом осведомилась она.
— Уже с неделю. Он спустился тогда, когда оказалось, что ракеты не долетают до южного фланга.
— Почему мне ничего не сказали?
— Он запретил.
Принцесса промолчала. Тардеш сидел к ней спиной, а, кроме него — Кверкеш, незнакомый принцессе призрак в тоге вместо мундира или доспехов, Мацукава, и несколько солдат — легионеров и самураев, видать подошедших с докладом или «языком».
— Что происходит? — наконец спросила она у начальника штаба.
— Предатель появился. В смысле — перебежчик. Сегодня, в Час Быка, вышел на Сидзуку и потребовал встречи с драгонарием.
— Правда⁈ Я подойду, посмотрю, — и, поднявшись, подошла ближе.
Тардеш почувствовал её по движению воздуха, и сильно подвинулся, освобождая место на скамье рядом с собой. Метеа помедлила, оглядев открывшееся её взору существо, и села рядом.
Перед ними сидело мерзкое создание человеческой расы. Ничего равного или хотя бы близкого к благородной святости Сэнсея или апофеозу мужества Стхана, — низкорослый плюгавый блондин, весь заросший противнейшей белой щетиной, с влажным, неприятным взглядом светло-карих глаз с провисающим нижним веком. Его треугольное лицо постоянно дёргалось, пыталось улыбаться, но тотчас же искажалось с трудом сдерживаемым страхом. Его маленькие ручки с короткими пальцами никак не находили места, и, наконец, успокоились в рукавах тёмно-синего, испещрённого пуговицами, мундира.
— Это маршал Метеа, командующая наземными силами, — представил её Тардеш: — Повтори, пожалуйста, для неё своё предложение.
Перебежчик облапал девушку раздевающим взглядом, в котором похоть быстро сменилась испугом:
— Да, товарищ, товари…
— Ваше Высочество, — с презрением подсказала ему принцесса.
— Да, товарищ Ваше Высочество. Я — Каличаран Нилагрив, верный сын Амаля, хоть и джаханалец по рождению! Я ненавижу мятежников, и пришел исполнить свой… долг перед Республикой! Надеюсь, что Республика не забудет потом своего скромного слугу… сын…
— Ближе к делу, — перебили его.
— Да, ближе к делу… Да-да. Я уже сказал товарищу трибуну и повторю, раз просят — я знаю один ход в Крепость, который не охраняется, и могу за одну маленькую услугу провести доблестные легионы Республики внутрь.
— Конкретно! Что за ход?!! — допрос вёл в основном тот незнакомый призрак в тоге.
Предатель весь сжался, испуганно стреляя глазами.
— Ну, вам не выгодно молчать. Поймите, вы — пока что мятежник, и ничем ещё не доказали верность Республике. Мы вполне можем пренебречь вашим предложением и расстрелять прямо сейчас.
— Да, — испуганно кивнул тот: — Да, товарищ трибун. Покажите, пожалуйста, карту Северного района.
Жест рукой — и перед ним зажглась сияющая голограмма.
— Вот тут. Через… 11−108-й вентиляционный ход…
Зажглась тоненькая ниточка коммуникации. Перебежчик испуганно одёрнул руку и посмотрел на собственный палец.
— Вы смеетесь⁈ — оказалось, здесь был ещё и инженер: — Думаете, мы не пытались воспользоваться вентиляцией⁈ Там невозможно не то, что атаковать — даже скрытно проникнуть, коридор узейший, изгиб на вертикальный подъем, с покрытием нулевого трения, заканчивается тупиком!
— Что на нём за форма? — шепотом спросила принцесса.
— Префектура фрустрации, перевоспитание и экзекуция. Тюремщик, а, может, и палач, — так же тихо ответил Тардеш.
— Покажите на плане, где находится ваша тюрьма, господин тюремщик, — попросила она.
Тот, помявшись, поколдовал над схемой и ткнул в группу помещений под Стеной:
— 6-й гарнизонный следственный изолятор. Мы как бы считаемся находящимися под внутренней стеной, но подземные камеры доходят до средней.