— И вы, наверное, хотите сказать, что от вентиляционного тоннеля до вашей тюрьмы есть какой-то неуказанный ход сообщения⁈
— Да! — посчитав её за единомышленницу, воодушевился предатель: — И об этом почти никто не знает! А если узнают, то побоятся докладывать выше! Понимаете, у нас сидел какой-то… то ли полубог, то ли асур, и сбежал перед самым восстанием! Прогрыз или пробил нейтринно-уплотнённую плиту! За такое у нас расстреливают!
— И у «нас» тоже, — заметил Кверкеш: — Это называется «халатность», и наказывается не только один солдат, но и все подразделение.
— Да-да, вот поэтому у нас все и будут молчать! Никто не хотел отвечать перед трибуналом до революции, никто не хочет на революционный суд сейчас! Побег скрыли, а мне поручили заделать этот ход!
Метеа и Тардеш с сомнением переглянулись. Призрак в тоге вступил в допрос:
— Вам одному? Ремонт фортификаций вообще-то забота инженерных подразделений и строительных легионов. Это знаете ли, тяжелая работа — камни таскать надо.
— А кто ещё захочет совать шею в петлю? Конечно только Каличаран — он же Нилагрив, он же ест мясо с алтаря Кали!.. Конечно, дают смертников на работы, но я же один — они и убежать могут! Вся надежда на Республику…
— Непохоже на Шульгена — такое не проверить.
— А вот подобная ловушка — вполне похожа. Этот наг хитёр даже для нагов.
— До Шульгена эта новость даже не дошла! — не выдержал перебежчик: — Я же говорю — и меня расстреляют, и перфекта, и всех кто со мной в одну смену!
— Да, логично, — согласился призрак в тоге: — Это — ЧП и уязвимость в обороне периметра, при вопиющей халатности. В осажденной крепости общая нужда стоит выше персонального страха ответственности. Истинные Сыны Амаля не стали бы скрывать подобное. Они бы известили коменданта, и смело бы приняли на себя ответственность за прошлые поступки, которые бы поклялись искупить кровью. Были бы мобилизованы лучшие силы, а не какой-то жалкий… — призрак в тоге вышел из тени, блеснув черепом, и измерил предателя взглядом пустых глазниц: — … инородец… Ваша легенда выглядит всё менее и менее убедительной.
— Да нет по нашу сторону «Сынов Амаля»! Ни настоящих, ни игрушечных! Всех перестреляли! Вы не понимаете, это ХОД! Как раз то, что вам нужно! Неизвестный никому, в обход системы шлюзов!
— Или прямиком в руки гарнизона⁈
— Широкий⁈ — с сомнением спросила демонесса, окинув взглядом тщедушные размерчики человека: — Я смогу пройти⁈ Или, — она поискала взглядом Сакагучи, тот встал во весь рост и расправил плечи где-то под потолком: — … вот он⁈
Человечек замер, переводя взгляд то на призрака, то на демона, то на демонессу, потом быстро-быстро закивал головой:
— Да-да-да, даже больше! Он шире аварийного хода! Вот… — перебежчик начал разводить руками, примериваясь, то так, то этак, потом вскочил на ноги, стал мерить ногами: — Ага, да, с ваш стол шириной!
Драгонарий посмотрел на принцессу:
— Надёжная же единица измерения — в ширинах стола.
— Неплохо, — шепнула в ответ она: — А вдруг он и не врёт? Где Злата⁈
— А, опять дурью мается. Я её уже всё утро зову!
Дочь императора сама попробовала прозондировать ренегата, пристально вглядываясь сквозь прищуренные ресницы в его силуэт:
— Нет… не получается самой. В чём-то он кривит душой, но не пойму в чём, — и полным голосом: — А что вы просите за эту информацию?
Перебежчик вздрогнул и сказал еле слышно:
— Убить кое-кого…
— Что? Громче!
— Уб… У меня есть враг. Я хочу, чтобы его убили!
— А сами вы не способны? Вы же на линии фронта. Можно бы было подстроить несчастный случай, а не обращаться ко вражеской армии.
— Я… я маленький и слабый человек. Я всего лишь скромный слуга Амаля! Я не способен на подвиг, только на предательство!
— И вы так смело признаётесь? — подняла взгляд принцесса: — Да вы мерзавец.
— Ну и пусть. Пусть я мерзавец, пусть я ничтожество, но я буду жить, а мои враги — умрут! Это вам, демонам и полубогам, у которых даже женщины в сто раз сильнее наших самых могучих воинов, честь сражаться лицом к лицу, а у нас, людей, принято убивать врагов тем оружием, которое нам по силам. Если бы я мог взять меч — я бы зарезал его! Если бы я лучше него стрелял — я бы застрелил его! Но я могу только предать, поэтому я прошу вас убить его!
— А больше вам ничего не надо⁈ Ни денег, ни должности? — продолжал допрос незнакомый призрак, садясь на стул и картинно оправляя складки на тоге.
— Нет. Я верный сын Амаля и ратую за возвращение Республики, где гражданам не требуются деньги!