— Ты слышал брат! Они всё-таки собрались!
— Тише, Нимрали. Имей хоть толику благодарности. Конечно, та твоя судимость — честь для нашей семьи, но эта девчонка как-то спасла твою.
— И так что же⁈ Это ты будешь доносить⁈
— Зачем⁈ Право, неужели двое суток ареста сделали из тебя цыплёнка⁈ Должно быть наоборот… Я тебе открою один секрет — тебе ведь, в отличие от меня, нравится в десанте⁈ Так вот, самый верный способ у Тардеша навсегда забыть о слове «повышение» — это вспомнить слово «донос»… Так что давай, пожелаем этой девчонке удачи… и хорошего мужа!.. Убойная баба! — добавил он через паузу с восхищением.
— Наконец-то я вижу старшего брата, а не субстратига. А что мы будем делать с солдатами⁈
— Ну не зря же я живу на восемь минут дольше тебя. Казарма! Подъём! Смирно! Именем братства по оружию, призываю вас, братья легиона, дать клятву в том, что ни одно слово маршала Метеа не покинет стен этой казармы!
— Я, Амаль Игенобарбеш Ирратеш, легионер и верный сын Амаля, старший декан первой центурии первой когорты второго десантного легиона сводного корпуса второго архидрагонария Республики Тардеша, кровью пролитой в сражения, своей частью и дружбой моих товарищей, клянусь…
…На лётном поле Кадомацу неожиданно встретила Злату, свернувшуюся кольцами на пандусе генеральской «собаки».
— Привет! — удивлённо воскликнула та: — Ты откуда здесь выпала⁈
— По делам летала. Не получилось. А ты⁈
— А я не выпадала. Мы с Кверкешем прилетали. Он к брательнику пошел, выпить, отметить — у них же сегодня день рождения, ну, а я здесь сижу, греюсь… Бр-р, сколько ни подкладывай «изоляции», как только глянешь на снег — сразу замерзаешь… У-у-у, и какая это злодейская извращённая душа придумала строить крепость за Полярным Кругом⁈
Демонесса ей на то улыбнулась:
— Ну, что лыбишься⁈ — продолжала ворчать нага: — Вот, тебе хорошо, завернулась в шубу, и греешься, а меня, бедную несчастную, никто не погреет, никто не пожалеет, не прижмёт к мохнатой горячей груди — так и буду ходить нагая и босая… Ты куда намылилась? — резко переменила она тему, заметив осторожные движения подруги.
— К Арслан-аге. К янычарам.
— Заберёшь меня с собой, а⁈.. А то сижу одна, скуу-у-чно! Кверкеш, наверное, бухой придёт, как бы не пришлось на своём горбу тащить. Все дела коту под хвост, пожа-а-алейте бедную девушку…
— Ну, так летим! — озорно предложила зелёноглазая дьяволица, расправляя крылья.
— Э, разбежалась! Ты, значит, лети, а мне — крылышки отращивать⁈ Не-туш-ки, не хочу так. Устала! — Она помедлила, смешно заглядывая ей через плечо за спину: — А «собаки» завалящей у тебя нет⁈ Ну, хотя бы маленькой собачоночки!
— Да, нет, я сэкономила.
— Нашла на чём. Значит…Ты, давай, одна лети. Без меня, — быстро передумала нага: — Одна там сама во всём разберешься, и привет от меня передашь.
— Ладно! — смеясь, согласилась Мацуко: — Ты кстати, имей в виду, что подготовка к четвёртому штурму уже началась.
— Почему Тардешу об этом не сказала⁈ — сразу посерьёзнела змея.
— Рано ещё. Пока ещё не знаем ни куда, ни зачем, пока плана диверсии нет. Да и сама понимаешь, о диверсии-то я ему ни за что говорить не буду.
Колдунья огляделась, и, произнеся какую-то неизвестную мантру, окружила из полем защиты от прослушивания:
— Всегда забываю… Ты хоть понимаешь, что сказать-то ему, в конце концов, придётся⁈
— Зачем⁈ Пусть это будет нашим секретом. Пусть думает, что…
— Милочка! Это ж война, а не беременность! (принцесса вздрогнула) Я не говорю о том, что неизвестно как всё повернется — и что понадобится, сама ведь можешь погибнуть, и никто не узнает! А на тебе — вся армия!
— Ну и пусть! — набычилась принцесса: — Главное, чтобы Цитадель была взята!
— Дурочка! — перебила её волшебница: — Да зная, что ты там, он хоть приказа об отступлении давать не будет, может только за счёт этого и победите… Он ведь такой — не получается что-то в одном месте, делает вид что это не было и нужно и старается забыть!
Девушки вдруг странно поглядели друг на друга. Злата не выдержала взгляда первой, и, прикрыв огромные золотые глаза тяжелыми веками, предложила:
— Давай так: я скажу ему… я скажу ему, когда вы что-то там взорвёте. Только тогда. Ну, а если вернётесь ни с чем — всё останется между нами…
— Знаешь, мне пора,- очень резко и холодно прервала её дочь императора, повернулась кругом, ударом когтей разорвала волшебную завесу, расправила крылья и обиженно взлетела, не расслышав сзади тихого: «Удачи»…