Тотчас же на него с боевыми кличами и руганью кинулись пешие хатамото. Самурай встретил их коротким, длиной не больше «Сосновой Ветки» вакадзаси в одной руке, и оружием в форме когтей — в другой. Первая пара атакующих перелетела через него кубарем отнюдь не по своей воле, но зато без единой царапины. Следующим повезло больше, но и они не смогли дотянуться до храбреца.
Принцессу восхитила его техника — он иногда показывал такие приёмы, которых она, собирательница всех фехтовальных наук Империи, не видела, а иногда — совершенно непривычные сочетания известных стилей, не смущаясь насчёт противоречия догматов и философий создавших их школ. Он вертелся как вихрь, отбиваясь от четырёх, а позже — и от шести (когда встали помятые и злые спешенные им всадники), не только не получая ни единой царапины сам, но и умудряясь остро отточенным оружием не ранить ни одного из своих недоброжелателей. Наконец, принеся копьё и нагинату, его удалось прижать к стене, но он вдруг вспрыгнул на эту стену и, выбежав по ней вверх, не только выпрыгнул из окружения, но и сумел сыграть мелодичную гамму тупой стороной меча на шлемах своих обидчиков. С криком и руганью они рванулись за ним, но для того, видать, вертикальный частокол был ничем не хуже прямой дороги, и он бы ещё долго продолжал представление, если бы просвистевшая стрела не сбила с него шлем. Нет, вреда она не нанесла, (принцесса целилась метко), но ссадила его на землю. Обрадованные телохранители окружили смельчака, занесли оружие… но сверкнула зелёная молния, они все посмотрели на опустевшие руки, а перед отважным коротышкой, тяжело складывая крылья, приземлилась на одно колено сама Главнокомандующая, Её Высочество Госпожа Третья, Госпожа Иваоропенерега, защитница лестницы Лхасы, дочь Императора-Завоевателя и Императрицы-юрэй, сестра Мамору-котайси, единственная женщина в армии.
В наступившей тишине глухо рявкнул свист «Пушечного Лезвия» — Сакагучи перерубил тетиву уже натянутого лука обиженного господина плётки и меча. Тот жалобно заплакал, получив по лицу собственным оружием, но все перевили взгляды дальше — на его отца, полковника, которого очень сексуально, рукой и ножкой за бедро и шею, обнимала улыбающаяся Азер, другой рукой удерживая клинок возле его шеи.
— Это лишнее, Азер! — крикнула её хозяйка, (суккуб сделала знак бровями «как хотите», и, страстно поцеловав, отпустила свою жертву): — Такеда, я забираю этого самурая!
— Как прикажете, госпожа… — кивая и размазывая следы поцелуя, согласился полковник.
— И лучше тренируйте своего сына! А то, что это за позор — кавалерист, сын дворянина, не смог один с самураем справиться, ни сам, ни с шестью телохранителями!
Обозлённые, кидая взгляды побитых собак, хатамото младшего Такеды, собирая с земли оружие, удалились к своему плачущему господину. Метеа посмотрела на только что спасённого ею:
— Как тебя зовут, смельчак⁈
Тот задорно сверкнул зелёными глазами и ответил без должного почтения:
— Кен Маваши, госпожа! Кен-Вертун, Кен-Непоседа, ещё так называют меня! Я из полка мечников Ивабаты, генерала Сидзуки, но сейчас мы под вашим командованием.
— Чем ты занимался в полку?
— Я — учитель фехтования, а раньше был тренажером для офицеров. Но им в последние дни стало тяжеловато справляться со мной, вот они меня и повысили!
— А не хотел бы ты послужить мне? Приключения гарантирую.
— С радостью, госпожа! Говорят, что второго подобного вам фехтовальщика нет во всей империи, и я надеюсь, вы мне покажете парочку приёмов⁈
— Насчёт первого бессовестно лгут. Насчёт второго — хм, посмотрим, кто у кого учиться будет…
Она измерила его взглядом — небольшой, едва ли не ниже её, и так не отличающейся ростом, с почти такими же или может ярче зелёными глазами. Правда, с желтой кожей и волосами из желтых и зелёных всполохов пламени. Он был одет в доспехи, вместо украшений снабженные всякими техническими ухищрениями — и пружинная защёлка на ножнах, бросающая меч прямо в руку, и трубочки на предплечьях, стреляющие иглами — это были только те механизмы, которые были известны принцессе по названию. Не говоря уж о разнообразных торчащих тут и там шипах и ловушках для клинков, которыми, как показал его короткий поединок, он отлично умел пользоваться. Непривычен был и сам доспех — набранный из поперечных, подгоняемых под любую фигуру пластинок, а не продольных, как у её хатамото, — новая, заимствованная у Демонов Хаоса, конструкция. Лучше чем у неё — не требовалось перебирать набор каждый раз, если набираешь или сбрасываешь вес по причудам женской физиологии.