— А много их у тебя? Ну, в смысле, грехов? А то вдруг кончатся — и ты встанешь столбом.
— Не встану, — добродушно улыбнулся монах: — Я тогда ваши отпускать буду!
Кадомацу улыбнулась такому обещанию.
— Ну а ты Кен⁈ Раз подал голос — давай, выступай! — заметив, что Хасан и Ильхан понимают через слово, принцесса давно переводила ракшасам.
— Эй, а может они?
— Нет, давай ты. Ты ж самурай!
— Ладно! — он встал, и какая-то пружинка скрипнула в его доспехах. Все пригнулись.
— Всё спокойно, всё хорошо! Это не заряжено! — он отодвинул защелку, показывая пустоту.
— Вам бы стоило получше настраивать своё снаряжение, господин фехтовальщик, — грозно предупредил господин Сакагучи:
— Виноват! Меня зовут Кен Маваши, он же просто Кен. Мой отец был самураем, но я как самурай не удался, и начал спорить с офицерами, поэтому из меня сделали тренажер для них, а позже, как-то получилось, что я стал фехтовать лучше, и стал обучать этому других солдат.
— Твоя семья владела какой-то школой боевых искусств? Имела додзё⁈
— Да нет, просто на шее у господина сидели. Если и будет владеть — то, начиная с меня!
— А твои доспехи? Ты сам их придумал? Знаешь, мы их уже начинаем побаиваться…
— Да! Что-то сам, что-то у кого-то подглядел. Знаете, не все самураи столь хорошо владеют мечом, как он них рассказывают, вот я и советую то, что у них не получается, компенсировать механизмом. Ну и сам все что советовал — себе собрал.
— А сам ты неплохо владеешь мечом, что неудивительно при твоём имени…
— Меч — это не самая удобная вещь.
— Правда?
— Я предпочитаю боевые когти! — он выхватил это оружие: — Только вот, к сожалению, никак не мог найти подходящие для правой руки. Надеюсь, у вас на службе мне сделают нужные.
— Не волнуйся, я исполню твое желание. Все лучшие кузнецы армии в твоём распоряжении.
Взгляды всего отряда перевелись на ракшасов. Уже что-то жующий Хасан удивлённо вытаращил глаза и прикрыл рот рукой. Ильхан остался невозмутимым:
— Давайте ребят. Ты Хасан, первый:
— Я⁈ А, это… Ну, типа, привет!
— Привет! — помахали ему лапками суккубы.
— А ещё что? — спросил он у принцессы.
— Ну, назови себя, скажи, откуда ты родом, что любишь, что хочешь после войны.
— Да все и так знают, что я Хасан!
— А ты ещё раз назовись! Полностью!
— А… ну типа… Ну, Хасан я! Хуссейдин! «Восемь тысяч!»
— Почему «восемь» — удивилась Азер.
— Это она меня так назвала — он ткнул большим пальцем в принцессу: — То есть он. Ну, то есть она, когда была «он».
— Он говорит «хасан» как «хассен». Ну, я и сказала что это «восемь тысяч». Ему понравилось.
— Попрошу восемь тысяч динаров в награду!
— Да ты можешь себе что угодно попросить, глупый.
— Если выживешь, — мрачно буркнул Сакагучи.
— Золотую бочку для дерьма!
— Да у тебя её сопрут! — рассмеялась принцесса.
— А зачем бочка для дерьма? — удивился Маваши.
— Он золотарь, — объяснила принцесса за Хасана: — Его работа — чистить выгребные ямы, и вывозить их… в бочке… куда-то… — что делают с такими вещами, жительница дворцов не представляла.
— Дерьмо на удобрения. А жижа — на селитренные заводы. Из чего, по-вашему, порох делается⁈
— Из этого? — хором удивились все девушки. Принцесса прикинула, сколько же пороха тратят автоматчики призраков и пушки людей, и удивилась — какими же большими должны быть выгребные ямы на их планетах.
— Несомненно, если нам на пути попадётся выгребная яма, помощь такого специалиста окажется бесценной, — со всем возможным усилием пытаясь скрыть яд в голосе, резюмировал господин Сакагучи.
— Да уж ладно! — засмеялся Хасан, не поняв насмешки.
— Хасан быстро учится, — заступилась за него принцесса.
— Вы — госпожа, — поклонился дисциплинированный хатамото.
Кадомацу строго посмотрела на телохранителя, но тот уже закрылся своей маской безразличия. К досаде, он сидел к ней красной половиной лица, натренированной скрывать чувства.
— А вы, Ильхан-джан? — обратилась она к янычару, терпеливо ожидавшему своей очереди: — Можете говорить на своём языке, я переведу, если кто-то не понимает.
— Благодарю, ханум, но моя должэн трэнироватся говорит по-вашему. Инэче, как ваша моя понимать?
— Ну ладно.
— Моя звать Ильхан, я родился на Сэвер Порога Удача, и мои отэц и мат не верили в Аллаха и были убиты кафирами…
— На твоих глазах? — суккубы сразу все расчувствовались.
— Ильхана спасли янычары и Арслан-ага тоже. Он обучил моя всему, когда ещё был талимханеджибаши Столицы. Моя стал служит янычар с дэтства, и с дэства хотэт стат лучший стрэлок На Порогэ. И стал им. Император подарил для Ильхан особенный мушкет.