— Брат Ковай, как вы?
— Ничего, госпожа, дойду… — устало ответил здоровяк.
Демонесса огорчённо покачала головой. Беда-то как раз была не в задержке, а в том, что он так выдыхается. Изоляция могла отказать, если он сильно устанет. А тут ещё и Маваши встрял:
— Да ну его! Только всех задерживает! Давно бы уже всё сделали и назад вернулись!
Метеа отреагировала сразу и резко:
— Ещё раз услышу такое — даже не буду утруждать себя приказом! — она вспомнила, что клинок меча невидим, и с выразительным лязгом засунула его в ножны. Ошарашенный Маваши ощутимо вздрогнул.
— Извините, Ваше Высочество…
…Разговор с Кеном заставил её ещё долго молчать. Нет, иногда она оборачивалась, проводила перекличку, но на простые разговоры так и не отвечала. Сакагучи уж думал, что дочь императора так и ограничится жестами и окриками, но когда проводник вдруг неожиданно сорвался, убежал вперёд и вернулся с торжественным лепетом: «Ура, ура, товарищи! Дошли! Я заклинил дверь, быстрее!», она, неожиданно разразилась целой речью:
— Останавливаемся и подтягиваемся! Осталось совсем немного! Подготовиться к бою — не надо неожиданностей! Отдохнём, когда будем внутри! Брат Ковай, прикройте меня от ветра! Азер, перекличка, пока я говорю!
Толстяк снял прозрачный мешок, и, развернувшись спиной к ветру, загородил командира. Она вынула из-под плаща прибор, чтобы выслушать последнюю сводку, и только Сакагучи заметил, что она нарочно тянула время связи, чтобы дать силачу отдышаться…
…Злата материализовалась прямо на мостике «Шайтана», сведя с ума все охранные системы. Вздрогнувший Бэла развернулся к ней вместе с капитанским пультом, и строго пригрозил пальцем:
— Больше так не делай!
— Не скалься. Где друг-Тардеш?
— На ракетоносце, — он кивнул на боковой экран: — «Маленько» опоздала.
— Чёрт! — с досады свилась в спираль колдунья: — А впрочем… ха… Так будет даже веселее. Разбуди меня, когда он сменится с вахты! — Бэла не успел заметить — только узорчатый хвост скользнул через комингс люка, а Златы — уже нет…
…- Нет-нет-нет! Здесь нельзя останавливаться! — истошно заверещал перебежчик. Кадомацу схватила его за шкирку, и он, задергав ногами в воздухе, аж зашипел, пытаясь кричать шепотом:
— Нельзя, ну что вы! Здесь камеры и микрофоны! Я их пока отключил, но дальние всё равно нас слышат! Надо уйти!
Демонесса с усилием опустила его на землю и разжала пальцы, выпуская затлевшую куртку:
— Конец привала! Строимся! Веди молча! — подкинув плащ, спрятала под вырез доспеха хрупкий прибор.
Предатель молча повёл их в обход сугроба, на поверку оказавшимся шероховатым колпаком из камня. С другой стороны он открылся разрезанной щелью, и утопленной под наметённым снегами широкой дверью, годной для проезда боевой колесницы или самобеглой тележки. Суккубы хихикнули, увидев дверь — она напомнила им что-то пошлое. Каличаран нырнул в разверстый зев первым. Хасан тоже сказал: «вах!» — до него дошло, что такого увидели суккубы.
Когда в первый раз нашли один такой тоннель на другом участке стены, демоны думали что они ведут за стену — но как оказывалось, это были всего лишь воздуховоды, резко поднимающиеся до середины стен и там ветвящиеся на множество мелких. Они помогали механизмам крепости выдерживать перепады температур полярным днём и холод полярной ночью. Один из таких тоннелей взорвал принц Стхан, чтобы обрушить Стену в Проломах.
Сакагучи, полупрозрачный из-за капель тающего на доспехах снега шел первым, сохраняя с перебежчиком дистанцию удара меча. Коридор был освещён сумрачно — достаточно для глаз ракшасов и суккуб, но темноват демонам и людям. Неяркие лампы шли по потолку через равные промежутки. Стены были чёрные, и в такой полутьме могли таить в себе как проход, так и засаду с ловушкой. Но вот — рассыпанная по полу земля, с одной из стен витыми локонами свисают разорванные провода, рядом стоят лопаты и другой инструмент — Метеа долго-долго вглядывалась в пятно, но увидела темный ход, только когда оттуда вылезла голова перебежчика:
— Сюда! — поманил он.
Мацуко толкнула Сакагучи вперёд, обернулась, и чтобы остальные видели, достала из-за пазухи светящийся веер и помахала им. Невидимые диверсанты заметили и сгрудились вместе, пыхча и топоча. Наощупь, перекликаясь друг с другом, они двинулись в уходящий в кромешную тьму ход.
«С этим „подарком“ Златы мы сами в темноте как слепые» — невидимость им самим сейчас скорее мешала, чем помогала. Каличаран всё лез и лез вперёд, пока принцесса, протиснувшись под боком у Сакагучи, не дёрнула его за куртку: