— Разумно-разумно-разумно…- уже ни от кого не скрываясь, полуневидимая компания диверсантов выбралась в коридор из бетонного мешка.
— Нам так-то много людей и не надо-то — лебезил предатель-человек: — Везде автоматика, пулемёты камеры… можно и одному всех перестрелять, не выходя из сторожки…
Надзирательская — последняя дверь у выхода из секции камер, была раза в два просторнее одиночки, и чуть покомфортнее — с диваном, шкафом для оружия, столом, стульями… но все эти преимущества сглаживало скопление многочисленной и громоздкой следящей аппаратуры — экранов, пультов, камер, рычагов и гудящих от электричества шкафов и ящиков, которые превращали рабочее место тюремного сторожа в чуть ли не жалкое подобие одиночки. Или это так казалось, потому что сегодня там столпилось с десяток вооруженных до зубов демонов…
— В первой секции не сидят — там у нас кабинет перфекта блока, экзекутор блока с двумя помощниками и восемь человек конвойной команды.
— Ещё плюс двенадцать бойцов на этаж… — считала принцесса.
— Ага. Только начальник и экзекутор не бойцы. В дальнем конце этажа у нас столовая — там повар, несколько, не знаю сколько, человек на раздаче, и четверо охраны — повар и раздача вся местная, из верхних заключённых. Наверху, на первом, кашевар вольнонаёмный, а у нас и повар — наш. В смысле — сидящий. Там же и душевая — развлечение для ребят, и еда и зрелище.
— Разве вы кормите их не в камерах?
— Вообще, положено в камерах, но теперь только для смертников. Остальных — как получится, да многим и «послабление режима» прописали, им и прогулки разрешают. Под конвоем туда-сюда по коридору.
— Конвой сосчитали… Сколько там вышло со столовой, Аравинда?
— Ещё четверо бойцов… Душевая по расам не делится?
— Нет, у нас только водные формы жизни. Метановых, аммиачных, и вашего брата в другие тюрьмы возят.
— Как же у вас тут полубог оказался?
— Так не полубог… тогда можно было — при Республике. Теперь строго — Революция. Революционеры, они, это дело-то — набивание тюрем, очень полюбили и здорово расширили. Теперь и «теория тюремно-воспитательной работы» есть — будто зарплаты вместо трудодней нам не хватало!
— Здесь, в другом конце что?
— Операторская, и комната отдыха для нас. Иногда все там собираемся. Там же видеофоны и связь. Вторая лестница, в обход лифтов. Аппаратная, там вычислители и управление лифтами.
— Он не автоматический?
— Нет, автомат, просто лифтеров отдельно посадили, чтобы они могли заблокировать двери в случае бунта наверху. Если бунт внизу — просто рубят тросы.
— Логично.
— Сколько бойцов-то выходит?
— Девяносто семь, — быстро подсчитал Сакагучи: — Это если будем очень шуметь.
— Нет, меньше! — возразил тюремщик: — У меня всё просчитано! У нас же ремонт — и работают только секции на нечётной стороне, две штуки. Сегодня… дайте подумать… начальник, экзекутор — его помощники до завтра не придут, я знаю, а из конвойной команды — три человека. На наших больше не надо!
— По пять на каждого. Или по десять, если сбегутся со всей тюрьмы.
— И ещё один на кухне. Всё!
— Точно? Нам, знаете ли, не до неожиданностей.
Перебежчик вдруг засмеялся:
— Ну… я не знаю! Может, кто-нибудь захочет придти, прибраться в своей секции… Я же не знаю! Штурм идёт — а тут ты будто на работе, на Стену же не пошлют. Иногда уборщиков водят сверху — они наши, местные клиенты, тоже сидят. Вряд ли среди них круглые идиоты, что завидя, как вы режете тюремщиков, не захотят присоединиться к побегу… уж я-то наших клиентов знаю…
— А может, ну её, охрану? Перекрытия здесь из обычного бетона, сеть вроде держит наше напряжение, переключу светомёт на стационар и вырежу ход наверх?
— Вы знаете, что над нами, господин Каличаран⁈
— А что там знать?.. Такое же дерьмо как у нас — только с общим режимом, что там вам искать? Да и тревогу я отсюда не выключу. А здесь-то я выключил!
— Ну ладно, раз уж вы так хотите, чтобы мы перебили всех ваших сослуживцев… Даршани, Аравинда, он ваш.
— Я поняла, как включиться в систему наблюдения. А теперь расскажите, как вы входите в систему сигнализации…
…- Так, теперь левое крыло… — Даршани, в отличие от Аравинды не торопилась с выводами.
— Та же самая система, что у нас — решетки, камеры, по четыре пулемёта на коридор — два лобовых и два догонных. Вообще, зачем вам левое-то? Разве мы туда собираемся?
— Это нам решать. Никаких больше ловушек? Светомёты, газ?
— Какие светомёты, побойтесь Кали! У нас и так отключения в квартирах по вечерам из-за нехватки энергии. А они бы сожрали электричества на целый квартал. Газа тоже у нас нет — мы же подземная тюрьма, всё-таки. Сами задохнемся. Да и публика у нас вся в изоляциях сидит — на кого это подействует?